Никольск-Уссурийский чище после этого не стал. Это был один большой притон для воров и убийц. Крупный железнодорожный узел приманивал к себе всякий сброд. В архиве Владивостокского охранного отделения за 1913 год есть описание городка – читаешь и ежишься. Убили телеграфиста Савву Полякова за то, что отказался стать наводчиком. На соседней с ним улице в открытую проживает бандит Никита Александров – «человек, способный на все». Через дом от него обитает Константин Шевченко, сбежавший из зала заседаний сессии Владивостокского окружного суда. Задал деру – и ходит теперь спокойно по никольск-уссурийским пивным. И никто его не ловит. Заглядывает, в том числе, в буфет гостиницы «Золотой Рог», хозяин которой, турецкоподданный Иван Пизаниас – бандит, раненный во время недавнего налета в ногу. И его тоже никто не ловит… Чудеса. Вакурова уже не было в городе, и без него преступники совершенно распоясались.
Напряженная жизнь была и у полицейских Иркутска.
Рис. 44. Иркутск. Общий вид
Не зря этот город называли «столицей беглых». Находясь поблизости от тюрем Нерчинского каторжного района, он как магнит приманивал тех преступников, которым удалось бежать из мест заключения. Домой в центральные губернии России им попасть было затруднительно – полиция по пути поймает. И ребята селились в большом городе, переходили на нелегальное положение и на «подножный корм», то есть содержали себя грабежами. Вот типичный пример полицейского везения. 1 февраля 1902 года городовой Орлов задержал человека, показавшегося ему подозрительным. Тот сперва замешкался, а потом выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в полицейского. Одна из пуль попала Орлову в рукоять револьвера – а то бы конец… Смельчак не растерялся, скрутил бандита и доставил в участок.
5 января 1903 года старший городовой Николаев арестовал бежавшего с этапа известного рецидивиста Дементия Позднякова, обвинявшегося во многих грабежах. Тот упорно сопротивлялся, но оказался в кутузке.
3 июня того же года два бандита напали на Амурской улице на артельщика Забайкальской железной дороги Тюркина. Они отобрали у него мешок с крупной суммой – 58 000 рублей и пытались скрыться на пролетке поджидавшего их извозчика. За ними погнались городовые. Разбойники отстреливались из пролетки, а затем стали выбрасывать на дорогу пачки денег, чтобы отделаться от преследователей. В этот момент их увидел отъезжавший от дома генерал-губернатора полицмейстер Иркутска капитан А. Н. Никольский. И погнался за ними на своем экипаже. Те сначала выбросили целую сумку, в которой лежала 21 000 рублей – капитан ее подобрал и помчался дальше. На Первой Иерусалимской улице бандиты кинули вторую сумку, с 7000 рублей – полицмейстер подобрал и ее. Загнав преступников на Иерусалимское кладбище, Никольский с обнаженной шашкой в руках продолжил преследование и сцапал одного из нападавших.
В ночь с 3 на 4 августа того же 1903 года четверо бандитов, разъезжая на таратайке (двухколесной телеге), ограбили ренсковый погреб Сорокина на углу Грамматинской и Трапезниковской улиц. Через час они же застрелили из винтовки идущего по улице крестьянина Ковкова. Еще через полчаса эти же четверо напали на ренсковый погреб Долгова, убили его хозяина и похитили выручку. Но не унялись, а угнали лошадь на берегу Ангары, застрелив ее владельца.
Рис. 45. Группа чинов иркутской полиции, 1911 г.[255]
Полиция сбилась с ног: четыре нападения за одну ночь. Сыщики заподозрили в преступлениях известного негодяя Егора Тапикова и выставили возле его дома на Успенской улице городового Михаила Шарова – для наблюдения. Вскоре подъехала таратайка. Увидев постового, бандиты нанесли ему смертельное ранение и скрылись. После этого в городе началась паника, люди попрятались в своих домах и боялись выходит на улицу.
На следующий день полиция установила личности убийц. Сообщники Тапикова – Завьялов, Артемников и Кулюкин – были арестованы, а главарю удалось скрыться. Его неустанно искали. 11 августа он попал в засаду на Амурской улице, но, отстреливаясь, смог уйти. Но уже ночью на Гороховском выселке в одном из домов, в куче веников, в обнимку с винтовкой, Егор Тапиков был задержан.
И таких кровавых историй в «столице беглых» было великое множество.
Саратовский пристав Василий Михайлович Зубков прославился в 1912 году на всю Россию: сперва либеральная пресса выяснила, что при поступлении на службу он предъявил подложный аттестат, а потом подвергла его обструкции за запрещение лекции, посвященной роману Максима Горького «Мать».
Но вот дознания Зубкова по уголовным делам были широкой публике неизвестны, хотя среди них имеются весьма любопытные.
