– Что ты, двадцать? — оживился Костя. — Знаешь, когда подружки встречаются, то им и часа мало, а ты двадцать…
Друзья набросили полтора часа на подружек. Затем час на непредвиденные случаи. Прошли все сроки. Уже девять часов, а Гали нет. Надежды на то, чтобы девушка одна пришла ночью в лес, да еще на свидание с неизвестными людьми, не было.
В субботу встреча так и не состоялась.
В воскресенье еще до восхода солнца разведчики были на наблюдательном пункте. Полдня пронаблюдали безрезультатно. Много прошло мужчин и женщин в лес и из леса. Не было только той, которую ждали. Закралось сомнение – может, не узнали ее, а возможно, не приехала или же побоялась идти на встречу. В таком случае придется возвращаться, не выяснив судьбы товарища. Это был самый нежелательный оборот дела. Но и ждать до следующего воскресенья бессмысленно… Терпение и еще раз терпение.
Наконец в первом часу дня разведчики увидели девушку. Она появилась совсем не с той стороны, откуда ее ждали. Галя медленно шла полем, собирала цветы и пела песню. Увидев ребят, не изменила своего поведения – продолжала петь и рвать цветы. Когда девушка вошла в лес, к ней подошел Костя и спросил:
– Вы Галя?
– Да, — коротко ответила чернобровая девушка, невысокая, смуглолицая, с черными, туго заплетенными косами и букетом полевых цветов в руках.
– Вас, наверно, напугала мама? — спросил Костя, стараясь завоевать расположение Гали.
– Моя мама и я не из трусливых, — сказала девушка, кусая соломинку и внимательно рассматривая незнакомого юношу.
– Где вы работаете?
– Вам известно. Иначе бы вы не пришли.
– Скажите, к вам в госпиталь не поступал мужчина, раненный в живот? — без всяких обиняков перешел к делу Стрелюк.
– В госпитале много раненых и многие из них в живот.
– Нас интересует товарищ, которого ваша полиция забрала у будочника.
– Полиция такая же наша, как и ваша, — с обидой ответила девушка. Помолчала, вспоминая что-то, затем добавила: — В госпитале есть раненый, которого немцы называют десантником. За ним строгий надзор. Его считают офицером, коммунистом. А мы все его боимся. Думаем, что гестапо специально подослало провокатора, чтобы выявить настроение персонала. Всё подпольщиков ищут.
– А что, в Глухове есть подпольная организация? Возможно, вы с ними связь держите? — задал наивный вопрос Костя.
– Что вы? — замахала руками Галя. — Разве туда таких, как я, примут. Да, наверное, немцы их сами выдумывают, чтобы был предлог для расправы с населением. Они уже не раз объявляли, что разгромили подпольщиков…
– Как здоровье Леши?
– Какого Леши? Вашего товарища зовут Лешей? — спросила девушка. — Он никому не говорит ни фамилии, ни имени… Уже ходит, но рана запущена и плохо заживает.
– Это наш командир. Его надо вызволить, — обрадовался Костя. — Ему надо во что бы то ни стало устроить побег. Понимаете? Любыми средствами.
– Не знаю, как это вам удастся. Это очень трудно, — сказала задумчиво Галя. — Госпиталь охраняется. Вход на территорию по пропускам.
– Мы рассчитываем на вашу помощь. Подумайте хорошенько.
– Что вы? Разве я могу взяться за такое дело? Нет, нет…
– Ведь речь идет о судьбе человека.
– В том-то и дело. Что я могу одна сделать? Сама погибну и ему не сумею помочь.
– А вы подумайте. Может, найдете кого, кто поможет вам. Мы заплатим, сколько запросят…
– Да разве дело в деньгах?
– Деньги могут потребоваться, чтобы подкупить часового…
– На подкуп немцев никто не решится…
– Ну, все-таки подумайте, как можно спасти товарища, — настаивал Костя.
Девушка долго не отвечала. Стрелюк ее не торопил. Наконец Галя подняла на Костю глаза, полные решимости, и сказала:
– Я не обещаю, что непременно вызволю, но постараюсь сделать все, что в моих силах. Но он осторожен, и мне не поверит. Он ни с кем не разговаривает.
– Вы ему передайте привет от Бережного, и он вас поймет. Для убедительности скажите, что за ним приходили Володя и Костя.
– Привет от Бережного, — повторила Галя. — Хорошо, передам.
– Результаты мы придем узнать у вашей мамы.
– Когда же вы придете?
– Об этом не могу сказать. Может, через неделю, а возможно, через месяц.
– Опасаетесь сказать? — спросила она, улыбаясь.
– Мы вам не опасаемся доверить судьбу товарища… Мы не знаем, когда придем… Так мы на вас надеемся.
– Я постараюсь, — пообещала Галя и после некоторого молчания с грустью добавила:
– Смотрю я на вас и завидую – свободные вы птицы. Даже не представляете, как тяжело работать, когда каждый день умирают твои товарищи. В селе меня все считают предательницей. С мамой соседки не разговаривают из-за того, что я работаю у немцев. Говорят, отец погиб от фашистов, а дочь помогает убийцам. Что же я должна делать? Как нам с мамой жить? — девушка склонилась к березке и заплакала.
Стрелюк растерялся от этой девичьей слабости и от того, что услыхал. Чем он мог ее утешить? Ему самому было нелегко. Он только сказал:
– Не плачь, Галя. Этим горю не поможешь.
– Вы правы. Простите. До свидания, — сказала девушка, вытерла слезы и пошла из леса.
