Конечно, «патриотически-настроенные японские деловые круги» за срочное исполнение военного заказа получили большие деньги от своего правительства, которое, возможно, и не подозревало об их мошенничестве. Потрясающе патриотично! Впрочем, когда сегодня читаешь в прессе о бесстыдном жульничестве в японском торговом мире и в правительственных кругах, хотя бы об операции «Локхид», то удивляться не приходится. Но интересно, как они все же взорвали корабль со своими макетами? Может быть, начинили его пластиком замедленного действия, довели до устья реки, высадились в моторные лодки, а корабль пустили в открытое море, где он и взорвался? Но это вопрос уже для морских специалистов.
О другом жульничестве мирового масштаба мне рассказали мои английские пациенты в связи с падением Сингапура. Английские стратеги вооружали Сингапур с моря. С тыла, по-видимому, или ничего не было сделано, или сделано недостаточно, хотя гражданские английские власти провели много хороших дорог через весь Малайский полуостров от границы Таиланда до самого Сингапура. Английские военные чиновники, по рассказам моих пациентов, укрепляя Сингапур с моря, и себя не забыли - понастроили виллы с бассейнами. В общем, поработали. В результате, этот японец-негодяй, именовавший себя Тигром Малайи, беспрепятственно проехал со своими танками по прекрасным английским дорогам и взял Сингапур с тыла. (В Сингапуре японцы проявили непростительную жестокость, перебив даже врачей и раненых в госпиталях).
В Китае японцы посадили своего правителя, марионетку Ван Цзин-вея, сделав его президентом несуществующего государства: сами они контролировали только линии железных дорог, а вглубь страны не продвигались. Нет, они не боялись, трусами их не назовешь. Просто не хватало сил на такую огромную территорию, как Китай, тем более что они уже захватили и пытались контролировать Филиппины, Малайю и Индонезию. Эта мегаломания дорого обошлась Японии, и нельзя сказать, что она этого не заслужила.
Вскоре в Шанхае ввели карточную систему на сахар, но выдали его всего два раза - какой-то коричневый порошок, перемешанный с соломой.
Ночами китайцы убивали японских часовых, охраняющих мосты. Японские офицеры сначала показывали свою храбрость и презрение к смерти, разъезжая ночью в конфискованных у иностранцев машинах с включенным в салоне светом. Но когда китайцы перебили достаточное, с японской точки зрения, количество часовых и офицеров, японцы приняли меры безопасности: вокруг каждой будки с трех сторон поставили большие стальные щиты высотой с будку, а офицеры - куда девалось презрение к смерти? - стали выключать внутри своих машин свет.
Весь город был разделен на участки величиной в несколько кварталов. В каждом из них оккупационные власти назначили администраторов-китайцев, которых предупредили о суровой ответственности за любой террористический акт, совершенный на их участке. Но все эти меры не приносили, очевидно, ожидаемого эффекта. Мы были свидетелями все новых акций сопротивления. В нашем квартале однажды ночью убили японского унтер-офицера. Видимо, в поисках преступника к нам в комнату среди ночи ворвался японский солдат, державший наперевес винтовку с привинченным штыком. Мы с женой выскочили из постели, он увидел, что мы не китайцы, очевидно, выругался и выбежал. Ему ничего не стоило бы заколоть нас, а потом доложить, что мы угрожали ему оружием, - к счастью, все кончилось благополучно.
За время оккупации японцы построили в Шанхае пять концлагерей: четыре для гражданских лиц - Ю-Юень, Лунгхуа, Коломбия Кантри Клуб и Путунг, а пятый - для военнопленных. Он был расположен в китайской части Шанхая, поэтому мы никогда не видели людей, которые в нем содержались, и ничего о них не знали. О первых же четырех, так или иначе, нам что-то было известно.
Коломбия Кантри Клуб - это комплекс зданий с прекрасным бассейном и садом, принадлежавший американской колонии Шанхая. Здания были роскошными, я побывал там уже после войны, и, очевидно, концлагерь, размещенный в них, был одним из самых комфортабельных, если вообще можно сказать так о концлагере. В нем держали, главным образом, американцев.
Больных присылали в нашу больницу из всех четырех лагерей, но я хорошо знал только лагерь Лунгхуа - и потому, что посетил его сразу по окончании войны, и потому, что в этом лагере содержали в основном англичан, там сидел и мой шеф, доктор Бертон.
