На следующий день нас с Полиной вызвали в Кремль, к Михаилу Ивановичу Калинину, чтобы вручить нам ордена Ленина. Шла подготовка к сессии Верховного Совета СССР, и Михаил Иванович решил вручить нам ордена не на заседании президиума Верховного Совета, как это делается обычно, а у себя в рабочем кабинете.
Сильно волнуясь, мы переступили порог правительственного здания в Кремле. Нас пригласили в кабинет Михаила Ивановича. Он сидел за своим столом, в белом костюме. Михаил Иванович встал, чтобы нас приветствовать. На столе стояли две небольшие красные коробочки. Мы поздоровались с Михаилом Ивановичем и с волнением слушали, когда он зачитывал постановление правительства о нашем награждении. Сначала орден получала Полина. Михаил Иванович протянул ей коробочку с орденом и орденской книжкой, ласково пожал руку и пожелал успеха. Полина отвечала, что она обещает и впредь работать не хуже, чем до сих пор, и даже еще лучше. Михаил Иванович обратился ко мне. Подходя к нему, я очень волновалась и мучительно думала, какой рукой взять коробочку: правой или левой. Ведь правую надо протянуть Михаилу Ивановичу и поблагодарить за награду, а в левую руку брать орден неловко. Я быстро переложила драгоценный футляр с орденом из правой руки в левую и не заметила, как правая сама протянулась к руке Михаила Ивановича. Михаил Иванович поздравлял меня с наградой, а я обещала, что в скором времени мы успешно завершим свой новый перелет.
— Я знаю, — сказал Михаил Иванович.
Пришел фотограф. Нас стали фотографировать вместе с Михаилом Ивановичем.
Мы вышли из кабинета и стали прокалывать в гимнастерках дырочки для орденов. Я прикрепила свой первый орден. Когда мы вышли из Кремля и шли вдоль Александровского сада, то все время поглядывали на свои новенькие ордена.
Мы поехали в Подлипки. По дороге я заехала домой за Танюшей, взяла ее с собой на дачу.
Но Танюше недолго пришлось побыть со своей мамой. На следующий же день нас вызвали на заседание правительственной комиссии по перелету.
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ ЧКАЛОВ
— Вот будет эффект! — заранее предвкушала Валя. — Штурман чуть не умирал, и вдруг он уже успел и орден получить.
Действительно, эффект был колоссальный. Вошел совершенно здоровый штурман. С нами стали иначе разговаривать.
На заседании комиссии по перелету присутствовали Валерий Павлович Чкалов и Беляков. Валерий Павлович очень близко принимал к сердцу подготовку к нашему перелету. Он выходил из себя, когда говорили, что чего-нибудь нельзя сделать в срок. Речь шла об окончательном монтаже приборов. Валерий Павлович стукнул по столу и сказал:
— Нужно сделать! Когда речь идет о перелете, порученном товарищем Сталиным, не должно быть ничего невозможного. Все можно сделать!
Попало и нам от Валерия Павловича.
— А вы что миндальничаете, все разговорчиками занимаетесь?! Требуйте! Вы не деликатничайте, а покройте, как следует.
Речь шла о людях, которые тормозили подготовку перелета.
Валерий Павлович посоветовал обязательно тренироваться в полете на одном моторе. Он говорил, что если мотор сдаст, то нужно уметь лететь на одном моторе. Машина будет заворачивать, нужно приучиться справляться с ней. Потом он советовал Вале тренироваться в полетах с большой нагрузкой.
— Побольше настойчивости, побольше смелости! Это не твое личное дело. Это дело всего народа. Ты не проси, а требуй!
Он внес живую струю в работу штаба перелета. Когда зашла речь о том, как мы полетим ночью над высокими горами, и по этому поводу высказывались сомнения, Чкалов сказал:
— Это будет решать Гризодубова. Она командир, зачем соваться в ее дела?
Окончилось совещание. Беляков поддерживал Чкалова. Оба они заявили, что мы всегда можем рассчитывать на их помощь. Валерий Павлович обещал приехать на аэродром.
После этого мы уже ежедневно ездили на аэродром. Вопреки медицинским предупреждениям, и я отправилась на аэродром и залезла в машину. Валерий Павлович был на аэродроме. Он стоял на траве, крепкий, массивный, как всегда широко расставив ноги, с загорелым, обветренным лицом, в белой гимнастерке. Чкалов смотрел, как Валя сажала самолет.
Валя сделала несколько очень хороших посадок.
Валерий Павлович одобрительно бурчал:
— Ладно, хорошо!
Валя подрулила, вышла из самолета. Мы вместе с Валерием Павловичем шагали по аэродрому. Валерий Павлович попрежнему журил нас, что мы «миндальничаем», что нужно проявлять больше настойчивости. Потом предложил поехать вместе обедать, чтобы по-дружески потолковать.
— A то вы, девчата, подумаете, что я только все ругаю. А я вас очень люблю и желаю добра. Поедем, закусим и поговорим обо всем.
Мы отправились в ресторан на стадион «Динамо». Поехали в чкаловской синей машине, которую он привез из Америки. Чкалов сам сидел за рулем и шутил:
— Полная машина баб!
— Что ты, Валерий Павлович, нас бабами называешь?
— А разве баба — плохое слово? Вот вы три бабы, а посмотрите, какое дело затеяли? Как же мне вас называть? Мы еще покажем, что такое советские бабы!