– А кто лучше всех раскручивает клиента на контракт? – подбоченился Васильев.
– Ты, – согласился Саша.
– Вот и ответ, – ухмыльнулся Иваныч, – тебе чай или кофе?
– Чего себе, того и мне.
– Да ты знаешь, я покамест воздержусь, а тебе крепкого чайку забодяжу, не возражаешь?
– Поддерживаю, – Глебов облокотился на стол, – что-то мне нехорошо, я бы покемарил еще часок.
– Какой, на фиг, сон??!! Делегация припрется в 10, а тебе до этого еще в себя прийти надо, а то Марья Петровна тебе таких люлей выпишет! А если еще наш «Серый кардинал» Геннадий Борисович тебя увидит в таком состоянии, то, как только шеф с Багамов прилетит, так тебя сразу к нему на ковер, а там и на выход…
– Уволят?
– А то! Сомневаешься?
– Нет, – Глебов уткнулся лбом в стол, – и что я так надрался? Иваныч, ты куда???
Васильев вдруг сорвался с места и пулей вылетел из кухни, раздался звук сшибаемых им дверей и нечеловеческий победный вопль. Саша подтянул к себе чашку с чаем, отхлебнул и, поморщившись, уставился на дверь, в проеме которой через некоторое-то время появился Юрий Иванович, судорожно застегивающий брюки.
– У тебя проблема? – прищурился Глебов.
– Большая проблема, – Васильев, держась за живот, присел за стол.
– Диарея застала вас врасплох? – ухмыльнулся Саша.
– Не то слово, – вздохнул Иваныч, – еле до офиса от метро добежал, ключ в замке чуть не сломал.
– Где ж ты так?
– Да не знаю… Может, грибочки тещины оказались испорченными или еще что-нибудь, всю ночь живот крутило. Хотел было позвонить, что не приду, но потом решил, что надо ехать. И вижу – правильно поступил, – ухмыльнулся Иваныч, разглядывая Глебова.
– Нда, приедет Петровна и увидит двух чудил с перекошенными лицами, вот у нее радость-то будет!
– Это точно, – улыбнулся Васильев.
В этот момент раздался сигнал домофона, и через пару секунд послышались чьи-то голоса.
– Пойду посмотрю, кто пришел, – Иваныч тяжело поднялся и скрылся за дверью.
«Что, совсем плохой? Ну, он дает! На кухне?» – послышались голоса. Дверь отворилась, и в кухню вошел Васильев с двумя закадычными подружками: секретарем Светланой и Ольгой, помощником бухгалтера. Глебов тихо посапывал на столе.
– Сашуля, пора вставать, – Ольга присела рядом и, взлохматив волосы Глебову, обняла его за шею, – наш мальчик напился?
Собеседник продрал глаза и, увидев Ольгу, склонил голову ей на плечо:
– Ага.
– У-у-у-у, какой кошмар! – Ольга отстранилась. – А зубы со вчерашнего утра не чистил?
– Ты бы его еще про душ спросила, – съязвил Иваныч, копающийся в аптечке, принесенной Светой.
– Ну, кто его знает, может, душ он где и принимал. А ты, Сашка, откуда такой красивый?
– Из кабака, – икнул Глебов, – со встречи сокурсников.
– Вот видишь, Юр, а ты говоришь, у него провалы в памяти. С добрым утром, Ваше величество! – улыбнулась Светлана.
– Бонжорно, сударыня, – ответил Саша, подняв на секретаря узкие щели вместо глаз.
– Так, имодиума нет! Только фестал и активированный уголь, – Васильев безнадежно рылся в аптечке.
– Вам, мальчики, надо что-то делать: одному таблетки найти, а второму или «орбитом» закидаться, или, что еще лучше, зубы почистить, – Светлана, приготовив себе и Ольге кофе, присела за стол рядом с Глебовым.
– Не вопрос, – ответило его полумертвое тело, сладко посапывая на столешнице, – только кто в аптеку пойдет? Я не в состоянии…
– Я тоже, – испуганно добавил Васильев.
Девушки переглянулись и расхохотались.
В этот момент дверь приоткрылась, и в кухню просунулась вихрастая голова Алексея Тробченко, местного компьютерного гения и по совместительству менеджера по продаже земельных участков.
– Что за совет в Филях? – улыбнулась голова.
– Посторони-и-и-ись!!! – вдруг проревел Юрий Иваныч и со скоростью выпущенного ядра протаранил дверь, а вместе с ней Лешу. Раскинув руки, менеджер отлетел на несколько метров в коридор и рухнул навзничь. Света и Оля застыли с поднятыми чашками и открытыми ртами, в остолбенении уставившись на распростертое на полу тело. Даже Глебов встрепенулся и с неподдельным интересом выглядывал из-за спин барышень, наблюдая за процессом возвращения менеджера из горизонтального положения в вертикальное. Тробченко, еще не до конца пришедший в себя от неожиданного полета, сел на полу и, потирая ушибленную при приземлении спину, с ужасом и удивлением таращился вокруг. «Леха, прости!!! Леха, ты жив?! Не молчи!!!» – надрывался из туалета Васильев. Менеджер с округлившимися глазами повернул голову и уставился на дверь, из-за которой по-прежнему доносился ужасающий вой: «Леша, я не специально!!! Подай голос!!! Прости меня!!!»
– Может, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – наконец-то выдавил из себя Тробченко. «Он жив!!!» – тотчас раздался из-за двери победоносный вопль. Алексей вытаращил глаза:
– Что за сумасшедший дом?!
