– Это же восточный менталитет, они должны быть как часы, минута в минуту, – вступил в дискуссию Тробченко. В следующую секунду он съежился под взглядами коллег и поспешил ретироваться: – Ну я тогда пойду…работать, если что, я рядом…Саш, зубы почистить не забудь, – произнес менеджер напоследок.
– Ладно, пока суд да дело, пойду приведу себя в порядок, – Глебов двинулся к выходу.
– На Барбарисыча и Моржову постарайся не нарваться, – предупредил Васильев. Саша согласно кивнул и осторожно выглянул из комнаты. Секретарь Светлана вопросительно посмотрела на него, но, быстро сообразив, в чем дело, огляделась и разрешающе махнула рукой, мол, проходи – путь свободен. Глебов на цыпочках вышел и скрылся в туалете. Умывшись, он достал пасту и принялся начищать зубы. Тут дверь в туалет отворилась, и на пороге возникла Зоя Семеновна Моржова, застывшая на месте с вытаращенными глазами. Глебов с перепачканными пастой губами, с торчащей изо рта щеткой и рукой, вцепившейся в нее, был похож на больного, сбежавшего из психиатрической клиники.
– Ой, – вскрикнула Моржова, – извините!!!
Хлопнув дверью, она исчезла. Саша подскочил к двери, заперся, раз пять подергал ее, проверив на предмет закрытия, и, успокоившись, продолжил чистить зубы. Закончив и умывшись, он вдруг услышал до боли знакомый звук домофона и голос Светланы: «Слушаю вас… Здравствуйте! Проходите…поднимайтесь на второй этаж…» Сердце бешено заколотилось, Глебов посмотрел на часы: десять часов ноль минут. «Уроды! – пронеслось в его голове. – Могли бы для приличия и опоздать». Но делать было нечего, и Саша, нацепив очки и спрятав в карман щетку с пастой, направился к Васильеву, у которого уже вовсю разгорался диалог со Светланой.
– Слушай, предложи им чаю там, кофе, так мы хоть немного времени убьем, – Иваныч вопросительно посмотрел на секретаря.
– Да я им уже все предложила, но они, то есть переводчик, от имени этих двух японцев сказал что-то типа «спасибо, конечно, но время – деньги». Кстати, я бы вам советовала уже пойти к ним, а то сейчас Барбарисыч по телефону закончит разговаривать и к вам первым делом прибежит…
– Тогда пощады не жди, – констатировал Глебов.
– Вот именно, короче, я схожу скажу им, что вы сейчас подойдете, – и Светлана направилась к двери.
– Свет! – вдруг позвал ее Васильев.
– Да?
– Ай, …ладно, иди, говори… – он безнадежно махнул рукой.
– Иваныч, иди один, ты все-таки замначальника отдела, а мне лучше не показываться в таком непрезентабельном виде, – заканючил Глебов.
– Нормально выглядишь, только очки Лехины надень, глаза прикрыть – и почти не видно твоей опухшей рожи…
– Может, не будем рисковать, я все-таки немного неадекватен. А Петровна придет, я ей скажу, что плохо себя чувствовал, иди один, а?
– Нет, мил человек, идти, так вместе. Вдруг мне опять…
– Что?
– Ну, опять… – Васильев неопределенно махнул рукой, – надо будет…
– К белому другу, что ль? – прищурился Глебов.
– Ну да! – гаркнул Иваныч.
– Действительно будет неудобно, если ты вдруг вскочишь и убежишь, не прощаясь, – ухмыльнулся Саша.
– Слышь, умник, надевай очки – и пошли, перед смертью не надышишься, – Васильев встал и направился к двери, – идем!
– Кстати, а как твой желудок?
– Тьфу-тьфу, вроде отпустило, – Иваныч погладил себя по животу, – ну все, вздрогнули!
– В смысле? – опешил Глебов.
– В смысле пошли, – Васильев, одернув костюм, направился в коридор.
Глебов спрятался за его спину и потрусил за ним к переговорной. Перекрестившись, Юрий Иванович открыл дверь. За длинным столом переговорной комнаты сидели трое: двое невысоких японцев и молодой человек славянской внешности. Они одновременно встали и поклонились:
– Коничева!
– Добрый день! – перевел молодой человек. – Разрешите представиться… Владимир Сергеевич Палкин – заместитель генерального директора по связям с общественностью и по совместительству переводчик. Сидящий посередине господин Хироку-сан – глава русского отделения нашей корпорации, рядом с ним Кавасаги-сан, его заместитель.
– Хеллоу! – вдруг вырвалось у Юрия Ивановича.
– O! Do you speak English? – обрадовался Хироку-сан.
– Чего? – не понял Васильев.
– Вы говорите по-английски? – прошептал сзади Глебов.
– Йес, но…как же это…а! Вери, Вери литл! – коверкая слова, выдавил Иваныч.
– Понятно, – переводчик не смог скрыть ухмылки, – ну тогда давайте я буду переводить, а вы говорить?!
– На том и сойдемся, – обезоруживающе улыбнулся Юрий Иванович, и они с Глебовым сели напротив собеседников.
