Мы отошли от столика, и направились к кафе в холме. Из соседнего подъезда вышли две женщины лет тридцати пяти – сорока и направлялись в нашу сторону. Они были одеты в повседневную одежду: юбки по колено и короткие футболки, на ногах разноцветные летние шлепанцы. У них была белая кожа и красные глаза, которые очень выделялась на фоне цветной одежды. Одна была внешне очень красивая: чёрные волосы были аккуратно собраны в пучок, красная помада и немного восточный разрез глаз делал её похожей на японскую принцессу XII-го века при дворе императора; вторая была немного старше: тёмные волосы сплетенные в косу закрепленные резинкой и отсутствие макияжа на лице не делали её хуже подруги. Обе имели потрясающие фигуры, которые подчеркивала простая, но искусно подобранная одежда, и в наступающих сумерках создавалось впечатление, что их кожа излучает лёгкое, светло-голубое сияние. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что если снять с них одежду, то они будут похожи на привидения.
– Добрый вечер девушки, вы тоже в кафе направляетесь? Присоединяйтесь к нам, а то мы тут недавно, и никого не знаем.
Мия со злобой одернула меня за футболку, что я чуть не упал, но я только засмеялся, и наклоняясь обнял жену за талию. Девушки с недоверием переглянулись, и тоже засмеялись, но ничего не ответив продолжали свой путь.
– Ну так что, идете с нами? – еще раз пригласил их я.
– Нет, мы туда не ходим, – сказала та, что старше, – у нас с ними сложные отношения.
– Я слышал, дед-морж говорил. А что у вас произошло, что вы с ними не общаетесь?
– Я ты как думаешь? Что может произойти между мужиками и женщинами? – ответила та, что младше.
– Стоп, – начал рассуждать я, – Вы хотите сказать, что в блочке и доме живут одни женщины, а на старой базе одни мужики?
– Ты что, в клубе эрудитов состоишь? Бинго! – с иронией в голосе прозвенела старшая.
– Правда у них есть там пара баб, например одна моя сестра, назло мне туда ушла, но то уже давняя история.
– Что за история? Идти то нам еще минут двадцать. Кстати, как вас зовут? Я, Платон, а это моя жена, Мия.
–Рита, – представилась младшая, – Очень приятно.
– Лариса.
– Так что там за история? – не унимался я.
– Да ничего необычного, – начала Лариса, – Нормальные мужики выехали, так как начинали дуреть от долины, и эти начали бухать, ну и немного их, вот и начался дележ. Сестра к моему бывшему в кровать прыгнула, ну а мы назло всем ушли в блочку. Тут нас всего на всю долину человек тридцать осталось. Вот мужики как нажрутся, так и приходят нам орать под окна, только дед их разгоняет.
– А чего не уедете отсюда?
– Посмотри на нас! Мы же ходячая кунсткамера. К нам никто не лезет из-за цветной долины, и мы никуда не рыпаемся.
– А с чего же вы живете?
– Клубнику видел за блочкой? Так вот она каждый вечер новая нарастает. Сейчас её соберут, и вывезут на вечерний базар.
– А мужики за счет чего живут? – с интересом спросил я.
– У них на базе излучатели стоят, они вообще не работают, бухают только по ночам. Их излучатели питают пару сёл вокруг, вот им все и платят.
– Та они получается на всю долину влияют?
– Да.
– А вы сейчас куда направляетесь? – с интересом спросила Мия.
– Мы вечером ходим в магазин, днем то мы не можем, – ответила Рита.
– Но я бы вам не советовала идти в кафе, – продолжила она, – у нас тут не часто увидишь простую девушку, могут быть конфликты.
– Я думаю, мы справимся. – подумав, сказал я.
По мере наступления темноты, кожа девушек сияла всё ярче, и в открытых местах казалось, что тело было намазано тонким слоем фосфорного крема, которое должно было привлекать комаров, но вместо этого комары кусали нас с Мией, а их будто облетали стороной. Мы подошли к холму, и девушки попрощавшись, направились в сторону магазинов.
– Ну что, готова врываться на территорию привидений?
– Не пугай меня, – отмахнулась Мия, – и не с такими справлялись.
Мы вошли в кафе, и открыли рты от увиденного.
***
Внутри играла негромкая современная музыка, и несколько столиков уже были заняты. Их занимали чужекрасные мужики, которые светились так же, как и девушки, с которыми мы шли, и их сияние было видно в неярком освещении кафе. Возраст посетителей можно было определить по яркости: те, что помоложе, сияли ярче, и это создавало контраст за столиками. Картинки над столиками, которые были заняты, как-будто оживали от сияния посетителей: стена была похожа на большой цветной организм, который жил своей жизнью, и казалось, что он укрывает стол ярким цветным покрывалом, и чем дальше от столика, тем тускнее мерцали рисунки на стене.
