Тёмная стая, сверкая плоскостями, разворачивается со стороны солнца, заходит на нас с головы, а за ней уже наплывает вторая эскадрилья. Выбрасываю жёлтый флажок и, махая им справа налево, командую роте: "Развернись!"
Мой танк, соскользнув с шоссе влево, петляя, несётся по полю. В небо яростно строчит пулемёт Никитина. "Юнкерсы" пикируют на шоссе. Оглядываюсь: два взвода моей роты рассыпались по полю, третий взвод заметался, не зная, куда свернуть.
Пулемёт Никитина вдруг замолк, и я инстинктивно пригнул голову в башню. В тот же миг меня швырнуло, замотало от стенки к стенке. Машина, качнувшись с боку на бок, запнулась, но вновь рванулась вперёд, точно преодолев препятствие.
- Пронесло!..
Поднимаю голову. Бомбы пачками рвутся сзади. Шоссе закрыто песчаным занавесом, из-под него одиночками вырываются машины. Вторая эскадрилья "юнкерсов" в сопровождении истребителей разворачивается к шоссе. Случайная тройка наших ястребков, следовавшая куда-то на запад, увидев "юнкерсов", взмывает вверх и вдруг дерзко кидается в самую гущу строя немецких бомбардировщиков. Два бомбардировщика задымились и рухнули вниз, а победители, видно, стремясь использовать скорость, ринулись на "мессер", оказавшийся под ними. В то же мгновение сверху на ястребки молнией падает несколько "мессеров". Брызнул серебристый серпантин огня. Один пронзённый очередью ястребок вспыхнул факелом, клюнул вниз. Но всё-таки строй "юнкерсов" рассеян, и они уходят куда-то в сторону.
В пятнадцати километрах восточное станции Винники - село Подбережце. Оно забито беженцами, толпами, вливающимися в него со стороны Каменки. Мы сделали здесь остановку, чтобы дать возможность подтянуться отставшим. Явившись к штабу по вызову командира батальона, я увидел Васильева, подбежавшего к легковой машине, вынырнувшей из-за колонны. В ней сидел похожий лицом на грузина маленький, плотный бригадный комиссар.
Получили приказ идти на Броды? - спросил он Васильева.
По голосу я сразу узнал Попеля, которого вчера не рассмотрел в темноте.
- Получил! - сказал Васильев, козыряя комиссару.
- Нажимайте, други мои, на четвёртую скорость и сворачивайте на Броды, а я помчусь на перекрёсток и задержу наши тылы, идущие навстречу. Беда будет, если они врежутся в наши колонны, - сказал Попель и, когда уже машина тронулась, обернувшись, спросил: - А разведку на Каменку посылаете?
- Так точно, через пять минут выйдет, - доложил Васильев.
- Добре! - Попель кивнул головой и поехал по шоссе вперёд.
Я получил задачу: выйти в район Каменки, лично установить, на какой рубеж вышли немцы, какими войсками и есть ли там наша оборона. К 16 часам я должен прибыть в местечко Красне, где к этому времени будет штаб дивизии.
Все беженцы, собравшиеся в Подбережце, кого только я ни спрашивал, заявляли, как один: "Панцерники германа ходят кругом Каменки". От границы до Каменки не меньше пятидесяти километров. Неужели немцы действительно уже там? Я сомневался в достоверности рассказов беженцев, но, отправляясь в разведку с тремя БТ-7, всё-таки наметил рубеж возможной встречи с противником на пути к Каменке.
Поток подвод, колясок, заваленных домашним скарбом, людей, пеших и конных, с котомками за плечами, с детьми и курами на руках, выходит из русла дороги и широко разливается по степи, обтекая наши танки. Люди с ужасом оглядываются назад, на тучу пожарищ, поднимающуюся, из-за горизонта, и бегут, подгоняемые сзади криком и плачем.
Все мокрые от пота, в одежде, прилипшей к телу, но никто не остановится, чтобы передохнуть, выпить глоток воды, протереть забитые пылью глаза.
Свернув с дороги в поле, мы несёмся берегом людского потока. Замечаем в нем мелкие группы бойцов, бредущих в тыл. Возмущенный, я останавливаю двух красноармейцев. Оба нерусской национальности, плохо понимают меня, но наперебой, дополняя слова жестами, стараются объяснить, что идут в тыл потому, что в их части выбыли из строя все командиры.
Что делать? Отпустить их нельзя. Каждый солдат, даже по делу идущий в тыл, для толпы - основание к панике.
- Садись на машину, - командую бойцам. - Поедем вместе.
Бойцы охотно взбираются на корму танка, оглядываются, машут руками, кому-то весело кричат:
- Давай, давай сюда, едем обратно, есть командир - будет война, нечего назад!
Вскоре на наших танках полный десант. Размещать желающих вернуться назад больше некуда. Спрашиваю бойцов, где немцы. Говорят, что немцы Каменку еще не заняли, но подходят к ней со стороны Крыстынополя.
"Правильно ли я поступил, посадив на свой танк уходивших в тыл? Не внёс ли я дезорганизацию? Если фронт прорван, впереди никого уже нет, зачем я их везу туда? Пусть бы отходили в тыл, так и надо, в тылу их организуют. Но я не верю, что фронт прорван. А если не прорван, их место там, впереди. Вернусь, доложу обстановку, и ночью подойдут танки. Иного решения не может быть", - так думал я, подъезжая к Каменке,