- Вот что, летите прямо на северную опушку Лешнювского леса. Там найдёте командира корпуса и доложите ему, что я немного поспешил, на час раньше срока пошёл в атаку, занял плацдарм, очищаю Комарувский лес. Оставайтесь у командира корпуса, пока он не поедет к нам. Тогда приведёте его. Я буду ждать его команды на северной опушке Комарувского леса. Это же и в боевом донесении, - сказал он, вручая мне листок, вырванный из полевой книжки.
- А вы не ранены? - спросил я, заметив запёкшиеся капельки крови и подтёки на потном лице полковника.
- Нет, это при ударе снаряда о башню отскакивает и царапает окалина, пояснил он мне.
Глаза его сияли. "Как он счастлив сейчас!" - подумал я и, радуясь, что комдив невредим, погнал машину к Лешнюву.
Сегодня я убедился, что немецкие пушки не страшны KB, даже если они бьют по нему в упор. Вспомнишь этих немцев, качающих головами от удивления, и говоришь себе:
"Да, хороший танк! Крепко и ладно сшит советскими людьми, - жаль только что у нас их всего десять штук на дивизию".
Было около 10 часов утра, когда я разыскал командование корпуса. Генерал Рябышев и бригадный комиссар Попель стояли справа от шоссе на Лешнюв, на северной опушке леса перед болотистой речкой Слонувка. Справа и слева от них по опушке леса, от села Полове до села Пяски, стояли развёрнутые в боевой порядок танковые полки дивизии генерал-майора Мешанина.
Отдав донесение и доложив, что мне было приказано, Я отъехал, по указанию генерала, к танкам Т-34, выстроенным по опушке леса вдоль шоссе и по северной окраине села Пяски. Из Лешнюва по опушке и селу била немецкая артиллерия. Между танками бегал командир полка подполковник Волков, на котором, как мантия, болталась за спиной надетая на одно плечо кожаная куртка. Я слышал, как сопровождавший его майор, вероятно, командир батальона, упрашивал подполковника уйти из-под обстрела.
- Товарищ подполковник, я сам обойду и второй раз предупрежу. Зачем вам рисковать, ведь стреляют. Подполковник отмахивался от него, как от мухи:
- Э, дорогой, оставьте, - надо, чтобы перед атакой бойцы и командиры видели друг друга. Взаимная вера нужна, дорогой, спайка, любовь.
Подбежав к машине, он спросил выглядывавшего из люка командира:
- Живём весело?
- Весело! - отвечал тот.
- Добре, детка, добре. С тем же и с боя приехать. По сигналу атаки откройте такой огонь по своему участку, чтоб там и чертям жарко стало, а не то что немцам.
Меня поразило, как быстро изменилось выражение лица этого командира танка от нескольких слов, которые бросил ему с улыбкой подполковник. Минуту назад он выглянул из люка с той связанностью и осторожностью в движениях, по которым сразу чувствуется, что человек первый раз под огнём. Он смотрел в ту сторону, откуда стрелял противник, с явной растерянностью, вертя головой вслед каждому пролетавшему снаряду. А теперь он улыбался такой же искрящейся, счастливой улыбкой, что и командир полка, как будто эта улыбка перелетела с одного лица на другое. Высунувшись из башни по пояс, уверенно расправив плечи, козыряя командиру полка, он говорит:
- Есть, товарищ подполковник! Жду сигнала, - и уже вслед ему кричит: Я им такую жаровню устрою, что пусть только держатся. - Видимо, очень довольный своим ответом, он приказывает заряжающему: - Приготовь десяток снарядов для беглого!
Подполковник уже у следующего танка:
- Смотрите, не ловите зевака. После огонька чтоб вихрем перелетел мост и ворвался в Лешнюв, а там громи всё, что заметишь немецкое.
- Та, товарищ командир, то я з нетерплячкою жду сигнала уже цилу годину! - медленно отвечает ему младший лейтенант.
С удобством устроившись в башне, он наполовину высунулся из неё своим могучим торсом, чуть откинувшись назад, опираясь на согнутые в локтях руки, и, видимо, не обращал ни малейшего внимания на пролетающие снаряды. Рядом с ним во втором люке виднеется только маленькая головка заряжающего, поглядывающего снизу вверх на своего командира и строящего уморительные гримасы.
- Ну и яаык! - смеясь, крутит головой подполковник.
- Мчи яаык? - удивленно переспрашивает его командир машины.
- Непонятный, товарищ младший лейтенант Перепи-лип,а, вот что. Не разобрал, что вы сказали.
- А! - тянет Перепилица. - То вы мене не хочете понимать. А ось дайте сейчас сигнал в атаку и вы побачете, як мене с пивслова поймуть нимци! - не меняя позы, отвечает Перепилица. - А то стой тут и нудьгуй.
- А Шилоо здесь? - спросил его Волков.
- Здесь, здесь, здесь! - вместо Перепилицы поспешно ответил кто-то, то поднимаясь над башней, то обрываясь вниз.
Видно было, что он спешит и его ноги соскальзывают с упоров.
- Нэ торопысь! - прикрикнул на него Перепилица.
- Шилоп, задачу знаете? - спросил Волков.
- Так точно, знаю: первым ворваться в Лешнюв, взять Лешнюв и наступать...
- Пидожды брать, - перебил его Перепилица. - Ты лучше добре заряжай та наблюдай мне, а взять - экипажем возьмём, а не ты сам.
Это развеселило всех - и Волкова, и озабоченного майора, и подбежавшего к ним ротного, и меня с Никитиным.
Уже отходя к другой машине, подполковник предупреждает Перепилицу: