Немцы провожают нас недоумевающими взглядами, не понимая, что это за танки. Внезапностью появления и движением без огня я выигрываю время и достигаю хвоста колонны, раньше чем немцы соображают, что это мчатся советские танки. Только теперь открываем огонь. Снаряд за снарядом посылаем с такой скоростью, какую мы с Никитиным можем дать. Гадючка снизу ободряюще кричит нам:
- Дай ему! Готов! Следующий справа. Ага, готов!.. Оглядываемся назад. Далеко позади, вторя нам басами своих орудий, движутся два KB Васильева. Тяжёлые трёхосные пушечные броневики немцев в панике спешат сойти с дороги. Не отстреливаясь, рассыпаются они по опушке, как испуганные тараканы из-под поднятой половицы. Отрезая дорогу для отхода назад и по полю к Козину, мы огнем подстёгиваем их к лесу.
Одна за другой вспыхивают немецкие машины, поле затягивается отвратительно пахнущим масляным дымом. Трёхосные тяжёлые броневики, достигнув леса, упёрлись в него. Им не пройти между деревьев. Лес встречает их орудийным огнём сорокапятимиллиметровок. Это артиллерийский взвод нашего разведбатальона подоспел на помощь. Танк Васильева на всём ходу ударяет носом немецкий броневик. Тот переворачивается, а танк всей тушей, задрав нос и пушку вверх, взбирается на него и, не успев перевалить, с треском оседает. Броневик раздавлен, как пустая яичная скорлупа.
- Ого! Вот это пресс! - смеется Никитин. Не многим немецким машинам удалось спастись. Открыв люки, солдаты выбрасывались на землю и старались ползком прорваться сквозь наше огневое кольцо. По документам убитых установлено, что нами разгромлены подразделения разведывательного батальона 12-й танковой немецкой дивизии.
Васильев послал меня с приказом к Болховитинову, полк которого занимал оборону в Трытынах. На обратном пути, подъезжая к лесу севернее Птычи, где остановился со своим штабом Попель, я услышал позади пушечные выстрелы и, оглянувшись, увидел, что следовавший за мной танк Зубова остановился и экипаж забрасывает корму горящей машины землей. Зубов сигналит мне: "Противник сзади".
В двух километрах от нас, севернее Бялогрудки, разворачивались в боевой порядок немецкие танки силой до полка. Нас обстреляла их разведка.
Взяв танк Зубова на буксир, я потащил его в лес, на КП Попеля. Там у штабной KB Попеля и Васильева окружала группа командиров, возбуждённо, наперебой рассказывающих о перипетиях боя. Я прервал эту оживлённую беседу докладом о появлении немецких танков. Попель сейчас же бегом кинулся к опушке, крикнув на ходу:
- Хлопче, за мной! Показывай!
Все командиры выбегают на опушку. Невдалеке рвутся бомбы. Попель, не обращая на них внимания, наблюдает в бинокль за развёртыванием немцев.
- Как только отбомбятся, танки пойдут на нас атакой, - говорит он, точно радуясь этому.
Немецкие танки разворачиваются на высотках со стороны Бялогрудки, в двух километрах левее Трытыны. Но из Трытыны их должно быть не видно: буйные сады и кудрявая роща на южной окраине села закрывают Болховитинову обзор. Значит, его два батальона, стоящие там, не придут нам да помощь...
- Это, друзья-товарищи, не броневики, - опуская бинокль, говорит Попель, оборачиваясь к нам. - Это, братцы, главные силы немецкой танковой дивизии. Лесом из Буд пришли, черти! Хитро!
- Ну и хорошо! - перебивает его Васильев. - Чем больше их в поле, тем веселее нам, не нужно будет бегать за ними по дорогам.
- Оце добре! Дуже добре сказано. Эх, полковых танков здесь нет, сюда бы их! - мечтательно говорит Попель. - Вы что же предлагаете контратаковать? - спрашивает он Васильева.
- Нет, атаковать! - с улыбкой отвечает Васильев. - Ударить с левой. Народ говорит: "Когда Иван-левшак бьёт, не всякий даже крещёный выдерживает".
Он приказывает адъютанту привести сюда все танки, стоящие у КП, и расставить их вдоль опушки. "Что он задумал?" - я пытаюсь разгадать его замысел. Он подзывает меня.
- Вот вам письменный приказ. Живым или мёртвым, но вручите его подполковнику Болховитинову. Срок - пятнадцать минут. Передайте устно: как только немцы двинутся на меня в атаку, пусть ударит им во фланг и уничтожит. В бой ввести оба батальона.
- Да пусть не оглядывается назад, что у него мало!.. - уже вдогонку мне кричит Попель.
Опять мелькают домики и сады разбросанного села Трытыны.
- Где немцы? - читая приказ, спросил меня Болховитинов.
- Там, - показал я на южную окраину села. Болховитинов приказал своим комбатам снять оба батальона с обороны и вывести в сады южной окраины, где он будет их ждать.
- Едем туда! - предложил он мне, вскакивая на свой КВ.
Жарко, тихо. Только издалека доносится приглушённый расстоянием шум моторов.
Оставив танки в саду окраинной хаты, взбираемся на её соломенную крышу. Отсюда видим весь боевой порядок противника.
Немцы идут в атаку двумя эшелонами, построенными шахматным порядком. Я смотрю на это точно рассчитанное движение, и мне кажется, что кто-то невидимый, скрытый завесой пыли и дыма, передвигает по полю огромную шахматную доску.
