Нельзя сказать, чтобы дженаби-доктор-саиб, доктор Дэрвиз, хорошо выглядел на коне или лихо сидел в седле. Во время мировой войны он был зауряд-врачом в Галицийском пехотном полку, но Восток — Персия и Афганистан — приучил его к прогулкам верхом. Его теория престижа европейца в суверенном азиатском государстве запрещали ему передвигаться пешком даже по гератскому базару. Поэтому однажды утром доктор Дэрвиз приказал позвать к себе халифу-Акбера, лучшего гератского сапожника. Он нарисовал ему карандашом, какие сапоги он мыслил себе для верховой езды; желтые, вернее оранжевые, мягкой кожи, с ремешком, подтягивающим голенище к колену. Халифа-Акбер снял мерку, взял с собой рисунок и обещал сделать сапоги ровно через два дня: «Инш-Аллах в среду», — если богу угодно, в среду. Он попросил за сапоги сорок рупий, доктор сухо сказал «балле», что значит: «да». Потом, как бывший франкмассон и настоящий атеист, он сурово заметил, что сапоги должны быть готовы именно в среду, Независимо от того, будет ли это угодно богу. Причина нетерпения доктора Гуго Дэрвиза была такая: впервые за два года существования консульства в Герате здесь находились пять молодых женщин. Доктор Дэрвиз предполагал сопровождать их к могиле поэта Джами и показать гератские достопримечательности. И он в мыслях рисовал себя в седле, в новых желтых сапогах, рядом с каретой, в которой будет сидеть Лариса Михайловна Рейснер, переводчица бюро печати Мария Николаевна и переводчица Елизавета Григорьевна.
