Говорят, что стиль — это человек. Но с еще большим основанием можно сказать, что вкус — это человек. Вкус не сваливается с неба, как библейская манна. Вкус надо воспитывать, образовывать, самообразовывать. И здесь во всем объеме встает проблема выбора книги. Леонид Максимович Леонов любит говорить о том, что книгу для своей библиотеки надо выбирать, как выбирают невесту. Мой старший друг, посвятивший всю жизнь книге, Николай Павлович Смирнов-Сокольский не уставал размышлять о власти печатного слова над человеком. Он яростно выступал против бессмысленного собирательства книг, диктуемого иногда корыстью, желанием похвастаться, известного рода модой. «Собиратели», с которыми начал борьбу еще Николай Павлович, не только не сгинули, а, увы, умножились. Московские книжники довольно хорошо знают фигуру, именующую себя «доктор В.». Он постоянно маячит на всевозможных литературных и иных вечерах, непрерывно снует по букинистическим магазинам. В. твердо усвоил истину: книги тоже деньги, иногда совсем не маленькие, а порой и довольно большие. О проводимых В. фантастических операциях по превращению книг в товар в столице ходят легенды. Почему такой человек не получит от ворот поворот? И ведь мы даже не стесняемся подавать ему руку…
Какую же библиотеку надо собирать? На мой взгляд, есть два пути: или покупать книги, потребные для работы, или собирать любимые издания по сердечной склонности. Конечно, возможны и, как теперь говорят, совмещенные варианты. Полки с книгами-тружениками могут вполне соседствовать с книгами — любимыми друзьями.
Юные книгочеи ныне гоняются за «Королевой Марго». Я ничего не имею против восхитительной «малой» классики — ее следует знать каждому. Но нельзя на протяжении долгих лет довольствоваться только ею. А ведь собиратели «сыщицкой» литературы становятся просто-напросто бедствием.
Далее. Современность предоставила в наше распоряжение новейшую копировальную технику. Сравнительно недорого и в предельно короткий срок можно заказать и получить копию любого редчайшего издания выпущенного у нас или за рубежом. Дело это у нас налажено слабо. Я не сомневаюсь, что одному из издательств следует организовать выпуск книг-копий, необходимых специалистам. Поясню необходимость этого на простом примере. В конце прошлого — начале нынешнего века в двадцати двух книгах было выпущено издание Н. Барсукова «Жизнь и труды М. П. Погодина», на него постоянно ссылаются в своих работах и филологи, и историки, да и писатели. В книжном магазине купить Барсукова трудно, может помочь только счастливая случайность. Издавать двадцать два тома? Едва ли целесообразно. Но выпустить пятьсот, тысячу, две тысячи экземпляров копий — вот что следует непременно сделать. И недорого, и полезно, и во всех отношениях оправданно. Я привел только первый пришедший в голову пример, назвал лежащее рядом.
Человек должен стремиться окружить себя лучшими из книг. Но не столько мы собираем книги, сколько они собирают нас. Будем об этом помнить, подходя к книжной полке, протягивая руку к заветным томам…
То флейта слышится, то будто фортопьяно…
Однажды знакомый художник сказал:
— В Собинке, в одном доме, хранятся часы писателя Александра Сергеевича Грибоедова и другие интересные вещи.
Больше он ничего не знал.
— Да как же найти этот дом?
Художник ответил:
— Нужно ехать на фабрику «Коммунистический авангард», найти в фабричном клубе комнату, в которой занимается студия самодеятельных живописцев, и спросить Горбунова…
— А дальше?
— Горбунов — знающий человек, способный художник. Он расскажет и про грибоедовские часы, и про их хозяев.
От Владимира до Собинки дорога неблизкая, но веселая. До Ундола путь лежит по асфальтированной дороге. Навстречу движется поток машин от Москвы к Волге. Пролетают «Волги», «Москвичи», маршрутные пятитонки, груженные самыми различными товарами. В Ундоле — поворот на Собинку. Здесь дорога идет мощеной гатью, обсаженная столетними дубами. Гать возвышается над пойменными клязьминскими лугами, изобилующими озерками, кустарниками, ольховыми да ивовыми чащобами.
Вот и Клязьма. За рекой возвышаются громадные корпуса текстильной фабрики.
В фабричном клубе днем пустынно. И только в нижнем фойе царит оживление: стучат молотки, раздаются возгласы:
— Выше!
— Чуть опусти!
— Теперь хорошо!
Это студийцы готовятся к открытию очередной выставки.
Работ много. Видно, что рабочие-художники постарались на славу.
Спрашиваем Горбунова. Только что ушел домой. Впрочем, найти несложно. Молодой пейзажист, помощник слесаря Вася, охотно покажет квартиру художника.
Горбунов оказался радушным и словоохотливым человеком.
Разговорились. Конечно, он превосходно знает, о ком идет речь. О Марии Борисовне. Драмкружковцы частенько обращаются к ней за костюмами для постановок пьес из старой жизни.
