Елена Топильская – следователь, раскрутившая многие громкие дела, кандидат юридических наук, известная писательница и просто обаятельная молодая женщина – рассказывает о занимательных случаях из судебной практики и о громких уголовных делах, неоднократно становившихся объектами внимания средств массовой информации.…В новостройках женщина ждала лифт, держа в руке два связанных, один над другим, больших торта; подошел прилично одетый мужчина, который любезно вызвал лифт, пропустил ее вперед, вежливо поинтересовался, на какой этаж она поднимается, нажал кнопку нужного ей этажа и, просто сочась предупредительностью, предложил ей подержать тортики. Удивленная женщина сказала, что ей нетяжело, но мужчина галантно настаивал: «Давайте-давайте, а то Вам будет неудобно серьги одной рукой снимать».
На свете есть вещи, относительно которых
разумный человек мог бы пожелать остаться
в неведении.
Перефразируя Оруэлла, можно сказать, что все люди сумасшедшие, но некоторые более сумасшедшие, чем другие. Это следователи.
Кто такие следователи? Это люди, у которых мозги деформированы особым, следовательским образом.
Если кто-то из следователей едет в экспертную службу, для краткости всеми именуемую моргом, за заключениями экспертиз и оставляет коллегам записку о планирующейся поездке в морг, чтобы они могли передать и свои поручения, – не было случая, чтобы коллеги не поострили насчет белых тапочек, поездки в один конец и т. п.
Один из наших сотрудников, Вася Мокрелов, расследовал дело об убийстве безродного бомжа по фамилии Ленин. Поскольку родные у погибшего не отыскались, тело несколько месяцев хранилось в холодильнике морга, а следователю все было недосуг оформить документы на захоронение за счет государства. В связи с этим Васе регулярно звонили из морга и говорили: «Послушайте, Мокрелов, вы собираетесь хоронить Ленина?», на что Вася неизменно отвечал: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!»
В разгар рабочего дня трезвый следователь Барбарисов на вопрос заглянувшего в дверь гражданина, где найти следователя Малинкину, спокойно отвечает: «Это я». – «Вы, должно быть, не расслышали, мне нужна следователь Малинкина». – «Это я, – подтверждает Барбарисов, – просто я в том году сделала операцию по изменению пола. Я транссексуал. Вы что-нибудь знаете о транссексуалах?» Гражданин не имеет более вопросов и спешит ретироваться из этого сумасшедшего дома.
Кстати, слова «транссексуал», «трансвестит» стали настолько популярными, что знакомы даже не блещущим эрудицией бандитам. Правда, они понимают, что эти слова относятся к сексуальной сфере, а воспроизвести их правильно не всегда могут. Я покатывалась со смеху, когда в тюрьме знакомила с материалами уголовного дела толстенького «тамбовского» бойца Костю Пузо. Открыв том дела на протоколе опознания его по фотографии, он долго разглядывал десять снимков, в числе которых был предъявлен потерпевшему и его портрет, и искренне комментировал: «Ух ты, какие бандитские рожи!» А потом: «О! Да это ж я!» Пролистав несколько страниц, он наткнулся на фотографию убитого, сделанную в тот момент, когда над трупом уже работал судебно-медицинский эксперт – то есть снял с трупа брюки и ввел в прямую кишку длинный градусник для измерения ректальной температуры. Видимо, Пузо решил, что это сам потерпевший, сняв штаны, оттягивается с градусником; некоторое время на его лице отражалась напряженная работа мысли, потом он наконец нашел слово: «А чего это он –
А измерение ректальной температуры с целью установления времени наступления смерти (температура в прямой кишке трупа понижается с определенной скоростью) может шокировать не только непосвященных. Мне рассказывали, как молоденький опер, еще не нюхавший пороху (то есть не видевший криминального трупа), пришел на место разбойного убийства старушки в разгар событий, когда эксперт уже вовсю бьш занят осмотром трупа и ввел в прямую кишку градусник. Неофит вошел и ахнул: «Сволочи, садисты! Ну взяли серебряные ложки, ну задушили старушку, и все бы! Зачем же еще и глумиться – градусник в попу засовывать?!»
Поэтому не понимаю обывателей, которых хлебом не корми, а дай полюбоваться на труп. Среди следователей я не знаю человека, который испытывал бы удовольствие от вида гнилого трупа или с наслаждением рассматривал и описывал страшные раны на теле еще недавно живого человека. Это наша работа, и мы должны выполнять ее добросовестно, но никто меня не заставит в свободное время, увидев на улице труп, часами стоять возле него и глазеть. А сколько раз я проводила осмотры трупов, длившиеся по нескольку часов, под пристальными взглядами домохозяек в фартучках, не упускавших ни малейшей детали осмотра. Как ни огораживай место происшествия, от любопытных не спасешься.
Когда в речке Волковке всплыл труп, все учреждения, расположенные в радиусе километра, прекратили работу, сотрудники этих учреждений дружным строем вышли на набережную, и их было не разогнать никакими силами, вплоть до милиционеров с мегафонами, до конца осмотра. Но это еще что: по мосту, под которым как раз застрял труп, в это время ехала машина. На мосту она остановилась, из нее вышла женщина с ребенком на руках и, свесившись через перила, стала пожирать глазами труп.
