На моей карте этот населенный пункт был обозначен еле приметной точкой. Все его население угнали немцы. Но искалеченное и осиротевшее село продолжало жить. Об этом можно было судить по струйкам дыма над крышами немногих чудом уцелевших изб. В одной из них без всяких удобств и в крайней тесноте как раз и размещались штаб полка и его тыловые подразделения, за которыми я и был закреплен.
Как только мы остановились, к нам подошел часовой, бдительно заглянул под козырек водительской кабины и, обнаружив мое присутствие, на шаг отступил, пропуская - видел меня он неоднократно и раньше.
В штабе царила обычная деловая обстановка. В передней, большой и светлой комнате, собственно и представлявшей основное помещение штаба, у стены два каких-то совсем еще юных лейтенантика, налегая грудью на свежеструганые доски самодельного стола, старательно что-то вычерчивали, придерживая локтями большой лист ватмана. Увлеченные этим делом, на меня они даже не взглянули.
В дальнем углу, сидя верхом на табурете перед полевым телефоном, дежурный связист простуженным голосом терпеливо, с повторами, кому-то что-то диктовал. А в непосредственной близости от него на узкой лавочке кто-то спал, уткнувшись носом в стену. Несколько поодаль старательно драил дощатый пол пожилой солдат из тех, кто так привержен чистоте и порядку.
Меня сразу заметил лишь один человек - оперативный дежурный. В тот день им был мой давний знакомый, капитан Алексеев, помощник начальника штаба полка. Он дружески пожал мне руку.
- Ты прибыл по нашему ЧП?
- Угадал.
- Теперь вижу, что в вашей конторе такие дела долго не залеживаются. Еще на донесении, как говорится, не высохли чернила, а ты уже тут как тут. Оперативность завидная.
- Это плохо?
- Не радует, что не обошлось без ЧП. Сейчас, когда идет подготовка к наступлению, эти перебежчики как кость в горле.
Проговорив это, Алексеев заговорщицки отвел меня к окну, как бы подальше от посторонних ушей, и, понизив голос, продолжил:
- Скажу по секрету. Из-за этакого сюрприза вчера вечером наш Батя так разбушевался, что невозможно и вообразить. Еле утихомирили. Понять можно. Немцев отсюда шуганули, их контратаки отбили и закрепились здесь прочно. Кажется, впору заняться составлением наградных реляций. Вдруг- накося выкуси - двое наших, с оружием в руках, сбежали к врагу! Позор!
- Где сейчас можно найти вашего Батю? - спросил я, зная их манеру в обиходе так называть командира полка полковника Шахназарова.
- Он сейчас здесь, в штабе. Вместе с начальником штаба полковником Зыковым завтракают. - И Алексеев, для пущей ясности, мотнул головой в сторону смежной комнаты. От общего штабного помещения эта комната была отделена тяжелым брезентовым пологом.
- И они там давно? - продолжал допытываться я.
- С добрых полчаса.
- Ты обо мне не доложишь?
- Это можно, - охотно согласился он и на правах оперативного дежурного тут же отвернул брезент и решительно шагнул за него.
Ждать его возвращения долго не пришлось. Через минуту Алексеев уже снова объявился и с подчеркнутой вежливостью, придержав брезент, произнес:
- Товарищ следователь, прошу. Вас ждут.
Вот так я и предстал перед двумя всесильными здесь полковниками.
Полковники заслуживают того, чтобы рассказать о них подробнее. Шахназаров уже в летах, осанистый, полный, с большими залысинами и высоким прямым лбом человека мыслящего, с пристальным, строгим взглядом слегка прищуренных темных глаз. Его армянское происхождение сразу выдавали густые брови, сросшиеся на переносице, и несколько крючковатый, длинный нос. Зыков внешне - как бы полная противоположность Шахназарову: высокий, спортивного вида, блондин, с еще сохранившейся шевелюрой и хрипловатым, властным голосом.
Шахназаров и Зыков были чуть ли не одногодки. Тогда как я, в свои неполных 25 лет, чувствовал себя перед ними едва ли не начинающим курсантом, хотя всегда не забывал о своем должностном положении и старался держаться независимо, несмотря на свое не слишком впечатляющее звание "капитан юстиции".
Судя по всему, Шахназаров и Зыков уже отчаевничали. Удобно расположившись в невесть откуда взявшихся мягких кожаных креслах, они что-то обсуждали, когда мое появление прервало их беседу.
Обращаясь по старшинству к Шахназарову, я, как и положено, доложил:
- Товарищ полковник, прибыл для производства следствия по делу о...
Однако Шахназаров меня не дослушал:
- По какой причине и для чего ты прибыл, нам известно. Лучше подсаживайся к нашему столу и перекуси. На пустой желудок ко всякой работе отношение совсем другое. Ты ведь еще не завтракал. Я прав?
Не ожидавший такого приема, я смущенно замялся. Ведь, несмотря ни на что, так вот запросто подсесть за общий стол к людям, значительно старше меня по возрасту, званию и должностному положению, было не так-то просто. Но Шахназаров, без особого труда все поняв, повторил:
- Не дури! Здесь хватит и на тебя.
Как мне потом стало известно, оказывается, Шахназарову уже звонил наш военный прокурор дивизии подполковник юстиции Прут и просил по возможности мне помочь. Кроме того, Прут подбодрил Шахназарова:
