Герцог де Кандас был дворянином старой закалки: он гордился своим гербом и знатностью рода и чтил свое имя, доходя в этом до фанатизма. Удалившись в свои поместья, он жил по примеру своих предков, и июльское правительство для него не существовало. Вся его забота заключалась в том, чтобы найти достойную невесту своему сыну, что не могло представлять больших затруднений, потому что герцог был богат, отлично управлял своим имуществом, отличался бережливостью и не тратил даже десятой доли того, что получал.
Пока с мнимым господином Лосине обходились хорошо, он не испытывал желания совершать преступления, но, когда ему отказали в месте, он задумал похитить сбережения герцога сообща с его сыном и пуститься в бега. Понятно, что маленький маркиз был только орудием в руках Фигаса, но он так ловко им управлял, что заговор удался, и оба бежали. Имея при себе около ста тысяч франков, Гектор де Кандас, направляемый своим наставником, принялся за всевозможные глупости. Известно, чем обыкновенно кончают молодые расточители. В Бордо он влюбился в очаровательную певицу, которая попыталась прибрать к рукам его деньги; заметив это, Фигас, как человек опытный, постарался завладеть остальным и, оставив молодого маркиза, поспешил на воды в Германию, чтобы в курортных салонах заняться карточной игрой. Но и там, по-видимому, счастье ему не улыбнулось, потому что в Париж он вернулся с пустыми руками. После совершения некоторых запрещенных законом поступков он был арестован и отправлен на галеры пожизненно.
Между тем ученик Фигаса как нельзя лучше воспользовался познаниями, полученными от своего наставника. Переходя от воровства к мошенничеству, он ухитрился надуть одного еврея, ведь известно, что люди всегда чувствительны к несчастью тех, кто носит громкий титул и обещает щедрое вознаграждение. Достаточно развращенный, Гектор был, однако, новичком в некоторых вопросах. Таким образом, его любовница, которую звали Жуанитой, вертела им как хотела и довела дело до того, что юный маркиз на ней женился. Старый герцог едва не умер от нанесенного ему этим мезальянсом оскорбления.
Союз повлек за собой гибельные последствия: еврей-ростовщик, узнав все подробности, отказал Гектору в кредите. Жуанита, видя, что кошелек мужа опустошен совершенно, связалась с одним богатым иностранцем.
Все попытки Гектора отыскать беглянку были безуспешны, но зато, будучи несчастлив в любви, он оказался удачлив в картах.
Оставим ненадолго наших новых знакомых и перейдем к некоему Жаку Пьенуару, сыгравшему одну из главных ролей в этой драме. Еще в детстве один благодетель поместил его в семинарию, но, видя, что у него нет способностей для этого поприща, перевел мальчика к адвокату. Там, следуя своим дурным наклонностям, воспитанник не гнушался подделывать подписи, утаил несколько сумм, предался разврату и в итоге украл казну своего патрона, свалив вину на другого. Однако его дурное поведение возбудило подозрения; началось следствие, затем суд, Пьенуара клеймили и приговорили к пяти годам каторжных работ.
Отправляясь из Бисетра в Брест закованным в цепи, он сошелся с Пьером Фигасом. При виде Пьенуара Фигас не смог удержаться от изумленного возгласа: «Как, он здесь!..»
Фигас ошибся, он принял Пьенуара за Гектора де Кандаса, и действительно, сходство было так поразительно, что любой на его месте мог ошибиться: единственным различием между ними был цвет глаз. Между тем при виде этого человека в душе Фигаса пробудилось нечто похожее на угрызения совести, он жалел своего прежнего ученика; но добрые побуждения у подобных людей недолговечны. И, вместо того чтобы бежать от своего нового товарища, он постарался с ним сблизиться, и еще до Бреста у приятелей был уже составлен план побега. Впоследствии, объединившись с двумя другими преступниками, Лупаром и Габлёром, они решили бежать все вместе. Непонятно, как они обманули сторожей, но их план удался, хотя им и угрожала большая опасность, потому что о побеге извещают выстрелом, который побуждает окрестных крестьян преследовать беглецов для получения известной награды. В этом случае парик для сокрытия обритой головы преступника является самым необходимым и едва ли не первым условием для того, чтобы избежать преследования.
