Делаем два, три круга. Нам снизу машут руками, сигналят, что садиться нельзя. Мы упорно требуем посадки. Сделали пять-шесть кругов и жестами поясняем, что нам необходимо сесть во что бы то ни стало. Наконец, увидели бегущих людей, которые выложили посадочный знак.
Когда- то через аэродром проходило шоссе. Сейчас оно поросло травой, но грунт в этом месте был хороший. На это шоссе мы и сели.
В Смоленске, как и в Москве, непрерывно лил дождь, Было свежо. Дождь был мелкий, нудный, напоминающий глубокую осень, временами стихал, временами переходил в ливень. Мы пообедали, высушили промокшую одежду и готовы были пуститься в обратный путь.
Я зашел на метеорологическую станцию. Молодой метеоролог вежливо сообщил, что по всему пути от Смоленска до Москвы во вторую половину дня будут грозы.
- Откуда это следует? - спросил я его.
Он обратился к синоптической карте и начал обосновывать свои прогнозы. Я не соглашался. Теоретически грозы при такой обстановке возможны, но я почему-то не верил, что и без того дьявольскую погоду осложнят еще грозы.
- Я все-таки лечу, - заявил я.
- По-моему, лететь нельзя, - спокойно ответил метеоролог.
Не сказав больше ни слова, я молча вышел, из метеорологической станции и направился к самолету. Мотор запущен. Подбежал дежурный по аэродрому и заявил, что он самолет не выпустит. На балконе здания комендантского управления, где помещался дежурный, с бумагами в руке стоял ликующий метеоролог.
В то время я вел большую исследовательскую работу по дальним перелетам. Мне начальник воздушных сил разрешил вылетать в любую погоду по моему усмотрению. В моем кармане была соответствующая бумага. Я никогда не прибегал к ней, но на этот раз тон дежурного и сияющая физиономия метеоролога меня задели. Недолго думая, я вынул документ и предъявил дежурному.
Он пожал плечами и отошел в сторону.
Мы вылетели. [77]
Опять высота 100 метров, несколько лучшая видимость, чем утром. Дождь совсем маленький. Я уже ликовал и посмеивался над предсказателем погоды. Я не раскаивался, что «применил» документ. И ничуть не сомневался, что такая же благоприятная погода будет до самой Москвы. Уже продумываю, какую телеграмму пошлю в Смоленск из Москвы в порядке подтверждения прогноза. Надо ее составить острей и поучительней, чтобы не морочили в другой раз нашему брату голову…
Так летели до Вязьмы. Подходя к Вязьме, я, к изумлению своему, увидел довольно большую черную тучу. Это была гроза. Откуда? Подходим вплотную к туче - гроза! Огибать ее далеко. Я решил, что грозовой фронт не глубок и мы сумеем проткнуть его, не ломая пути.
Наш самолет погружается в черную бездну. Сильный бросок. Сразу наступили сумерки. Самолет швыряет из стороны в сторону. Дождь, как из ведра. Нас бросает вверх, вниз. Яркие ослепительные взблески. Грозное и величественное зрелище. Гром не слышен, зато ощутителен. При каждом ударе нас встряхивает. Броски так сильны, что, кажется, вот-вот отлетит крыло. Крепко держимся за рулевое управление и напрягаем все силы, чтобы удержать самолет ровно, не дать грозе опрокинуть, перевернуть машину.
А дождь неимоверный. Крупный град с шумом ударяет по крыльям, больно бьет в лицо, кругом все темнее я темнее. Влипли! - мелькнуло в голове. Выберемся ли мы из этой бурлящей черной громады? Внезапно ослепительный блеск. Молния вспыхнула совсем рядом с самолетом. Впечатление такое, что вот-вот загорится наша машина. Пауза и вслед за ней исступленный бросок вниз, боком на крыло. Казалось, все кончено. Я различил в проливном дожде под самым крылом самолета макушки деревьев. Мы едва успели выравнять самолет и привести его в нормальное положение. Как мы не задели за деревья - непостижимо.
Впереди мелькнуло небольшое «окошко». Скорей, скорей вон из этого кипящего котла! Мы облегченно вздохнули, когда огромная туча осталась позади.
Пошли в обход. Вслед за этой грозой повстречалась еще одна, маленькая, но мы, напуганные предыдущей, далеко обошли вторую. Едва обошли вторую - появились третья, четвертая, пятая. Их было целое семействе. [78]
Я никогда не видел такого скопища гроз. Они заполнили огромнейший район. Мы лавировали между ними, тщательно обходя каждую, не решаясь сунуться даже в очень маленькую. Наш путь вместо прямой линии теперь представлял сплошные зигзаги.
Я уже беспокоился, хватит ли бензина до Москвы. К тому же встречный ветер убавил скорость. Мы утомились и промокли до последней нитки. Но, к счастью, грозы тоже слабели. Прошли Можайск, грозы кончились и, даже на мгновение показалось солнце. Я уже предвкушал стакан горячего чаю… Но солнце быстро заволокло облаками, и вновь пошел мелкий дождик. Все-таки на душе было как-то радостно, что все осталось позади, что выбрались из этого омута гроз, что теперь уже совсем скоро будет Москва.
