Дорога в горний град, разумеется, гористая, как, впрочем, и везде в здешней стороне. И когда видишь пред собою путь над пропастью, загражденный огромными камнями, то не понимаешь, как тут проедешь. Беда, если захочешь умничать и быть умнее лошади своей. Не правь ею и отдайся ей в управление. Она отыщет лазейку и проберется, вцепляясь в камни, как когтями, обходя камни, где не можно перешагнуть их. Заметно, как она в ином месте задумается, как бы пройти повернее и, решившись, уже идет себе вперед.
В монастыре Св. Креста только и есть что игумен и один монах. Вообще, с монастырями здесь сбывается присказка
Сегодня слушали мы на Голгофе обедню и панихиду на русском языке за упокой наших родных и приятелей. Слушая обедню в таком священном месте, всё как-то не так молишься, как бы молился, будь здесь стройное служение и стройное пение нашей церкви. Внутренние чувства поневоле подвластны внешним, по крайней мере в тех из нас, грешных, у кого душа не совершенно поборола плоть. Вам недостаточно внутреннего и самобытного достоинства святыни; вам нужно еще видеть ее облеченной в изящность формы. Но и одна молитва эта, пока и безответная, имеет особенную сладость и обдает душу успокоительным ожиданием и надеждой.
Здесь духовенство и вообще все христиане и мирные жители отзываются с большой благодарностью о владычестве Ибрагима-паши. Он укротил разбойничество бедуинов, разорил многие их скопища, как, например, Иерихон, и избавил монастыри от насильственной подати, собираемой с них бедуинами, которые до него многочисленными толпами окружали монастыри и угрожали им разорением, пока не приносили им требуемого выкупа. Восстановление тишины и порядка еще сохраняется в здешней стороне, и турки не успели своим худым управлением и беспечностью водворить прежний беспорядок и безначалие. Но европейская политика вооруженной рукой выгнала Ибрагима из мест, в которых под его сильной властью христиане отдыхали и наслаждались миром.
Вчера побывал у английского консула Финна, чтобы отпраздновать день рождения английской королевы. Когда пришел я в девятом часу, консула не было дома. Меня встретила молодая жена его, довольно свободно изъясняющаяся по-французски. Консул должен был после обеда отправиться в монастырь Св. Илии, на выручку соотечественников, которых арабы не выпускали и осаждали в монастыре. Несколько англичан на возвратном пути из Вифлеема остановились у Св. Илии. У одного из них, когда он сходил с лошади, пистолет нечаянно выстрелил и легко ранил дробинками в ногу молодого араба. Поднялся шум и гвалт. Настоятель монастыря ввел англичан в церковь и запер ее, а сам дал знать о случившемся в Иерусалим. Отправились несколько людей из Патриархии, несколько конных солдат из турецкого гарнизона и консул со своим доктором. Тем временем из соседней арабской деревни сбежались и съехались верхом вооруженные, как и всегда, бедуины, которые, кажется, требовали, чтобы им выдали англичан. Прозвучал даже один выстрел, и кидали каменья. Наконец подоспела иерусалимская помощь, пошли переговоры, и консула впустили в монастырь, но выпустить уже не хотели.
Часов в девять вечера возвратился консул домой и привез с собою в город своих освобожденных англичан. Он сказывал, что никогда не видал такого остервенения и дикого бешенства. Арабы сняли с себя платье, угрожали, кричали, ревели.
На вечере были также два оксфордских англичанина, обратившиеся в римское исповедание. Хозяйка пела по-английски, то есть на английском языке и английским голосом. Под конец всё общество затянуло
В первый раз увидел я тогда иерусалимские улицы ночью и при лунном сиянии. Здесь все более или менее заключенные и ведут тюремную жизнь. Город отпирается при восхождении солнца и запирается при закате его, а оно здесь заходит нынче в седьмом часу. Приятно было бы в ясную ночь пойти в Гефсиманию и взойти на Елеонскую гору, но это дело невозможное (нужно завести целую негоциацию с турецкими начальниками, но и тому примера не было). Храмы также почти всегда заперты.
Литургия совершается у Гроба Господнего в полночь, а в других приделах – часу в шестом утра. Нашему брату, не привыкшему просыпаться с петухами, это не очень приятно. Идешь в храм и на молитву не в духе: или уже хотелось бы спать, или еще. Разумеется, у недремлющего и бдительного верою такого не бывает.
