— Здравствуйте, — сказал Венька, — а я вам звонил, вас нету дома. Наверно, в командировку ездили? Я теперь капитаном плаваю, дак можно с нами сходить в грибной рейс. Мы по Неве идем и потом по Ладожскому каналу еще шестьдесят четыре километра. Всего сто тридцать шесть километров туда и сто тридцать шесть обратно. Грибов много. Наберете. Все по целой корзинке набирают. И так интересно по Неве проплыть, там Петрокрепость посмотрите, холм Славы, Орешек... Вправо канал пойдет, а влево выход в Ладожское озеро. Много чего можно увидеть, правда же? Интересно. Вы приходите к половине седьмого. Мы в семь пойдем, в девятнадцать ноль-ноль, а вы приходите к половине седьмого, чтобы я вас заранее увидал. Судно наше «Л-67». Мы уж три раза ходили в грибные рейсы — хорошо! Пойдемте!
— Так ты теперь капитаном? — спросил я Веньку, еще не решившись пускаться с ним в грибной рейс. Это в двадцать лет было легко решиться, а теперь уже сорок...
— Ага, — сказал Венька. — Так-то мы в ЦПКиО ходим, к набережной Декабристов, в Невский лесопарк... А сейчас за грибами... Народу бывает много. Весело! — Венькин голос был проникнут воодушевлением, полюбовным сговором с жизнью — той, что достигнута им, и будущей — лучшей. Только от времени голос осин, приглох, потускнел. Я взвешивал: «Если смогу, то обязательно, Веня... Я с удовольствием, если только смогу...» Венька уговаривал меня, торопился сообщить с своих успехах и достижениях.
— Я в Ивановском живу. Дом построили — видать, когда по Неве идешь. Третий дом от Невы. Двухкомкатная у меня квартира. Хорошо, правда же? Надо будет вам собраться ко мне в Ивановское съездить. У нас там хорошо, и электричка рядом, и Нева под боком... Вот завтра сходимте в грибной рейс, а после договоримся ко мне в Ивановское...
— Спасибо, Веня, если только смогу...
Назавтра я встал с постели, предчувствуя радость. День шел, как все дни, обычным порядком, я забывал с Веньке и о грибном рейсе, но предвкушение радости не оставляло меня. Мне предстояла иная радость, чем те, какими тешит себя городской человек в обыденной жизни, — особая, чистая радость: речная, лесная, грибная. Она исходила от человека, с которым меня не связывало ничто, кроме братства. Я протянул ему руку однажды, в давние годы, провел его по улицам города, он еще не умел, не научился по ним ходить. Теперь он протягивал мне руку, чтобы вывести меня из города, чтобы я погулял, повидал такого, чего одному мне не увидать.
Я быстро собрал котомку, надел давно не надеванные сапоги и к половине седьмого прибыл на пристань. К ней только причалил речной трамвай. Навстречу мне по широкой деревянной лестнице поднимались люди с букетами желтых, багряных листьев, с корзинами грибов, с веселыми, хорошо нагулявшимися собаками, с просветленными лицами, с поголубевшими глазами.
Из диспетчерской вышел Венька Авдюшкин, в черном форменном пиджаке, с нашивками на рукавах. Назвать нашивки золотыми было бы преувеличением, но все равно нашивки выделяли Веньку в толпе, обозначали его причастность к вождению пароходов или хотя бы речных трамваев серии «Л».
— Здравствуй, Веня, сколько лет не виделись, сколько зим...
— Я вам звонил, вас не застанешь, все, верно, в командировках. Пойдемте, я вас провожу на судно...
Лицо у Веньки тоже померкло, как его голос. Волосы его торчали мысочком над лбом, лоб прорезали нерасходящиеся продольные морщины.
Венька привел меня в салон речного трамвая «Л-67». Там сидел диспетчер грибного рейса, с красной повязкой на рукаве. Он пожаловался, что поздно уже, слой грибов отошел. И рейсов много, в субботу был рейс, в воскресенье и вот теперь в понедельник — и все в одно место...
В салоне речного трамвая мало-помалу собирались грибники. Плохо они собирались. Всего-то пришло их четыре женатые пары и девочка Лена. Диспетчер грибного рейса сказал, что продано девяносто путевок, но, видимо, люди не верят в грибы. Разуверились. Поздно.
Капитан речного трамвая «Л-67» Венька Авдюшкин сознавал за собой вину в неуспехе этого рейса. Он старался, как мог, обнадежить меня и диспетчера, оправдаться перед нами, вселить в нас бодрость:
— Так-то люди бывают. Весело. Песни поют... Пойдем все равно. План у нас на пассажиро-километры дается. Километров все же туда сто тридцать шесть, правда же? И обратно. Для плана это все равно хорошо. Пойдемте!
Речной трамвай пошел. Нева, чем дальше от пристани, становилась чернее. Берега обозначились россыпями огней. Под ногами толокся дизель...
Венька провел свое судно под Охтинским мостом, отдал штурвал дублеру и спустился ко мне в салон.
— Пошли, поглядите, как тут у нас... Вот здесь машинное отделение. — Венька сошел в машинное отделение, зажег там свет.
