«Золотой миллиард» не просто фигура речи. Он отдалённая, но реальность. И к ней, этой реальности, надо осторожно подвести собственный народ. Население Его страны будет прорежено, но не сразу. Своё станет брать уже хорошо знакомый ковид и новые страшные штаммы. Посаженное на иглу население будет регулярно загоняться в локдауны, затем прививаться. Это не благодушный профессор Шилов с его ласковым, просящим призывом: «Батенька, пожалуйте попочку…»
«Попочка», точнее – огромная ж… уготована всем, ну, почти всем, живущим не только в Его, президента России, стране. Большая ж… уготована всему миру, точнее почти всему. Народ «председателя Си» не выходит ни на какие митинги и иные сборища, события в Гонконге не в счёт. А вот то, что произошло когда-то в Пекине на площади Тяньаньмэнь[15], народ Поднебесной будет всегда помнить с содроганием.
В дверь кабинета постучали.
– Войдите! – отозвался Он.
Дежурный подполковник, делая испуганные глаза, произнёс:
– К вам прибыл директор ФСБ, товарищ главнокомандующий!
– Пусть генерал войдёт! – приказал Он.
Когда Тортников показался в проёме двери, президент России легко вскочил на ноги и, отодвинув Своё кресло, поспешил навстречу вошедшему. Директор самой могущественной в России спецслужбы (по сути, тайной полиции) был Его, спутинским ставленником, которому стоило показать Своё безусловное расположение.
По мере удаления от стартового комплекса космодрома лёгкая дрожь корпуса «Небесного Чертога» и всего того, что находилось у него внутри, прекратилась. Это означало, что взлётно-посадочные двигатели на гравитационной тяге вышли на оптимальную мощность.
– Малышка, как наши дела? – спросил Любомир.
– Всё нормально, командир! – откликнулась с пространственного экрана девочка, олицетворяющая искусственный интеллект.
– Помощник!.. Полный отрыв от планеты! – приказал Любомир.
– Есть полный отрыв!
Двигатели звездолёта тонко запели. «Небесный Чертог» вздрогнул, как будто очнулся от неопределённого дремотного состояния, и резко скакнул ввысь, в чернеющую гладь космоса.
Командир повернулся к Гвену, сидящему в своём обособленном закутке, и весело спросил:
