- Пусть это вас не тревожит, - вмешался Оп. - Этот субъект напивается до розовых слонов одним лунным светом. Он может танцевать на радуге. У него перед вами масса преимуществ. Например, он бессмертен. Духа ведь ничем не убьешь.
- Ну, не знаю, - сказал Дух.
- Я не понимаю одного… - сказала Кэрол. - Вы не рассердитесь?
- Пожалуйста, не стесняйтесь!
- Вы сказали, что не знаете, чей вы дух. Вы пошутили или это правда?
- Это правда, - ответил Дух. - И поверьте, весьма неприятная правда. Я чувствую себя крайне неловко. Но что поделаешь - забыл! Из Англии - это я, во всяком случае, знаю твердо. Но фамилию вспомнить никак не могу. У меня есть подозрение, что и остальные духи…
- У нас тут нет других духов, - сказал Максвелл. - Контакты с духами, беседы, интервью - это сколько угодно, но ни один дух, кроме тебя, не захотел жить среди нас. Почему ты это сделал, Дух? Пришел к нам, я имею в виду?
- Он прирожденный аферист, - заметил Оп. - Всегда высматривает, где чем можно поживиться.
- Ну, положим! - возразил Максвелл. - Что, собственно, мы можем дать духу?
- Вы даете мне, - сказал Дух, - ощущение реальности.
- Какова бы ни была причина, я очень рад, что ты пришел к нам, сказал Максвелл.
- Вы трое - уже давние друзья, - задумчиво произнесла Кэрол.
- И это вас удивляет? - спросил Он.
- Да, пожалуй… Я не очень отдаю себе отчет, что, собственно, я имела в виду.
В противоположном конце зала послышалась какая-то возня. Кэрол и Максвелл обернулись на шум, но не смогли разобрать, что там происходит.
Внезапно на один из столиков вспрыгнул человек и запел:
Раздались возмущенные вопли и свист. Кто-то бросил чем-то в певца, но промахнулся. Часть посетителей подхватила песню:
Какой-то могучий бас оглушительно взревел:
- К черту Билла Шекспира!
И зал словно взорвался. Летели на пол стулья, люди вскакивали на столы, пронзительно вопили, сталкивали и стаскивали друг друга вниз. Замелькали кулаки. В воздух взвились различные предметы.
Максвелл вскочил, протянул руку и перебросил Кэрол себе за спину. Оп с оглушительным боевым кличем перепрыгнул через стол и опрокинул ногой ведерко. Ледяные кубики разлетелись во все стороны.
- Я посбиваю их, как кегли, - кричал он Максвеллу, - а ты знай оттаскивай!
Максвелл заметил кулак, взметнувшийся у него над ухом, увернулся и нанес удар в пустоту, примерно в том направлении, откуда появился кулак. Над его плечом промелькнула ручища Опа, завершавшаяся могучим кулаком, который врезался в чью-то физиономию, и кто-то покатился по полу за их столиком.
В затылок Максвелла угодил какой-то тяжелый предмет, летевший со значительной скоростью, и он свалился. Вокруг двигалась стена ног. Кто-то наступил ему на руку. Кто-то упал на него. Где-то в неизмеримой вышине раздавались дикие завывания Опа.
Максвелл извернулся, сбросил упавшее на него тело и, пошатываясь, поднялся с пола. В его локоть впились сильные пальцы.
- Давай-ка выбираться отсюда, - сказал Оп. - Это может скверно кончиться.
Кэрол откинулась назад, обеими руками сжимая загривок Сильвестра. Тигренок стоял на задних лапах, молотя передними по воздуху. Он утробно рычал, и его длинные клыки поблескивали даже в полутьме.
- Если мы сейчас же не вытащим его отсюда, - сказал Оп, - котик сам раздобудет себе бифштекс.
Он стремительно нагнулся, ухватил тигренка поперек живота, поднял его и прижал к груди.
- Позаботься о девушке, - скомандовал Оп. - Тут где-то есть другой выход. И не забудь бутылку! Она нам еще понадобится.
Максвелл взял бутылку за горлышко.
Духа нигде не было видно.
- Я трус, - признавался Дух. - Я не скрываю, что стоит завязаться драке, и я превращаюсь в зайца.
- А ведь ты единственный парень в мире, которого никто и пальцем тронуть не может, - заметил Оп.
Они сидели вокруг квадратного шаткого стола, который Оп однажды в припадке хозяйственной энергии собственноручно сколотил из неструганых досок.
Кэрол отодвинула тарелку.
- Я умирала от голода, - сказала она, - но не в силах больше проглотить ни кусочка.
- И не только вы, - отозвался Оп. - Взгляните-ка на нашу кисоньку.
Сильвестр лежал, свернувшись возле очага. Обрубок хвоста был плотно прижат к заду, пушистые лапы прикрывали нос, усы ритмично подрагивали от спокойного дыхания.
- В первый раз вижу, чтобы саблезубый наелся до отвала, - сказал Оп.
Он взял бутылку и встряхнул ее. Она была пуста. Неандерталец встал, направился в угол, нагнулся, приподнял дверцу в полу и пошарил под ней. Он вытащил стеклянную банку и отставил ее в сторону. Потом достал еще одну и поставил ее рядом с первой. Наконец, он с торжествующим видом извлек из темной дыры бутылку.
Убрав банки на прежнее место, Оп опустил дверцу, вернулся к столу, откупорил бутылку и начал разливать ее содержимое по стаканам.
