- Да, икра. Может, поджарим немного?
Виктор с гадливостью передёргивает плечами, но Антон уже достаёт пакет и икра, совсем как лососевая, призывно заиграла как полированный янтарь в лучах света.
- А почему бы нет. Но как костёр разожжем?
- Не проблема,- Антон достаёт коробок спичек, завёрнутый в презерватив,- из старых запасов, берегу как величайшую драгоценность, но сейчас как раз к месту, обсохнуть надо и поесть.
Место для костра решено выбрать подальше от старого кострища, так как от него буквально смердит тленом, да и человеческие кости вызывают тошноту едва не до рвоты.
Вскоре заструился ароматный дым, трещат сухие веточки, огонь как живой, жизнерадостно прыгает по листьям и набирает силу, принося тепло и надежду.
Гл.15.
Котелок подвешен над костром, икра, щедро брошенная внутрь, пузырится, шипит, растрескивается и распространяет умопомрачительный запах. Рты наполняются слюной и воспоминания о том, где её добыли и, что из неё могло бы вылупиться, уплывают глубоко в подсознание.
- Если она такая же вкусная как ароматная, может, я ещё подумаю и как-нибудь вновь спущусь в пещеру,- Виктор помешивает её палочкой, чтобы не подгорела и, не удержавшись, цепляет одну икринку, втягивает в рот и закатывает глаза от наслаждения:- Спущусь, ей богу, ещё раз спущусь … что-то неземное, вкус – нечто волшебное.
- Да ну?- Антон словно не верит и зачерпывает лезвием ножа горсть шипящих икринок, кладёт в рот, замирает, довольная улыбка преображает его жёсткое лицо.- Всё, хватит жарить, она уже готова. Блин, я такой деликатес даже в прошлой жизни никогда не пробовал.
После еды мужчины отдыхают под тенью старого бука, каждый думает о своём, в молчании переваривают икру и прошедшие события. Странно всё: эти водные существа, инкубатор, лестница, чёрные опалы. Где-то глубоко под землёй притаился неведомый мир, словно мина замедленного действия, вдруг рванёт и на поверхность выползет неизвестно что. Может, их готовят на смену людям? Бред! Виктор неожиданно резко поднимается:- Вставай, Антон, пора, так и день может закончиться. Надо опять к нашему старому лагерю идти. Определённо к нему уже направляются бойцы Идара, может, что-то интересное узнаем из их разговоров.
- Сейчас рюкзак спрячу, с такой тяжестью скакать по скалам, можно ноги вывихнуть,- Антон отдирает у корней подстилку из прелых листьев и впихивает туда рюкзак, маскируя ветками.
- Копья надо сделать,- Виктор оглядывает старый бук, находит ровные ветки, срезает ножом.
Некоторое время мужчины их обрабатывают, заостряют, кончики подпаливают в костре:- Те конечно, были лучше, с каменными наконечниками,- Виктор с сожалением трогает тупое остриё,- сюда бы осколок острого камня приделать.
- С опалов можно сделать,- живо отзывается Антон.
Виктор встрепенулся, но мгновенно грустнеет, вспоминая волшебную игру света этих великолепных самоцветов:- У меня рука не поднимется их расколоть, что-то другое надо подыскать,- бросает взгляд на белеющую человеческую кость, морщится, но идёт ней, поднимает с земли.
- Ты хочешь из этого сделать наконечники?- бледнеет Антон
- Кость крепкая, края острые. Чем не оружие?
- Но это … человеческая кость.
- Ты прав … человеческая … хороший материал для наконечников,- с упрямством заявляет Виктор.
- Это кощунство.
- Нет, это выживание.
- Я из опала себе сделаю,- Антон отводит взгляд от внимательного взгляда Виктора.
- Не стоит, опалы это достояние нашего общества, а кости что … прах, лишь душа ценна. Вот о ней и помолится Викентий Петрович.
- Всё-таки это не совсем правильно,- опускает голову Антон,- останки надо бы захоронить.
- Захороним,- Виктор уверенно крошит кость камнем, выбирает острые осколки, кидает Антону.- Привязывай к копью,- приказывает он.
Антон не стал спорить, но бледнеет ещё сильнее, уверенно крепит осколок человеческой кости к копью, поднимает тяжёлый взгляд на Виктора:- А вдруг это от Олега Васильевича?
- Очень может быть. Пусть теперь нам послужит,- несколько цинично произносит Виктор.
- Неправильно всё это.
- Это жизнь, Антон и нечего сопли распускать.
- Я крещён,- забыв обидеться, заявляет Антон.
- Я тоже.
- Значит, знаешь, что это грех?
- Смотря, с какой стороны смотреть. Думаю, нет греха в том, что мы спасаем себе жизни. Мы не глумимся над останками, и я очень сожалею, что приходится ими воспользоваться. К примеру, святые мощи, выставленные на всеобщее обозрение, не являются кощунственным актом, они каким-то образом исцеляют, спасают души пришедших поглазеть на них людей.
- Не поглазеть, а прикоснуться- с неудовольствием поправляет Антон.
- Ну, где-то так я и думал, именно, прикоснуться, что в данном случае мы, и делаем,- без смущения произносит Виктор.- Надеюсь, они спасут нас в трудную минуту,- обезоруживает он мнимой простотой Антона.
