Что это?! Господи, да это же спасатели! Это наверняка волонтеры, которые ищут их с Машей. Даже ночью ищут.
– Я здесь, – произнесла Екатерина Семеновна.
И тут же поняла, что голоса нет. Только сип вырывался из горла. Видимо, она посадила голос, когда звала на помощь, когда тонула в болоте. Она же тоже кричала, как и Маша.
Рука ее поднялась и тут же упала на колено. Как тряпочная. Она снова просипела:
– Я здесь! Люди!
Ее никто не услышал. Они уже развернулись, чтобы уйти. Надо, надо срочно выползать из убежища, которым служил толстый комель старой березы. Надо, чтобы ее заметили. Они же ищут ее, ее и Машу!
Екатерина Семеновна высунулась из-за ствола как раз в тот самый момент, когда один из мужчин громко и внятно произнес:
– Здесь! Это должно произойти здесь. Сюда мы должны его загнать. Он должен сдохнуть именно тут, понятно?
И сразу же ей в лицо ударил яркий луч, заставив зажмуриться. И следом тишину болота прорезал жуткий отчаянный вой.
– Что, Стас? Что ты орешь? – с раздражением спросил один из мужчин.
– Там! Я видел! Там! – заверещал истерично тот человек, чей крик она услышала.
– Что ты видел? Опомнись уже. Идем. – И кто-то грубо выругался. – Вечно с тобой все не так! С тобой одни проблемы, Мишин! Идем. У нас мало времени.
Пляшущий свет мощных фонарей начал удаляться. Мужчины уходили. Она наблюдала за ними, прислонившись к стволу березы и не делая ни единой попытки их остановить. Потому что это были никакие не волонтеры и не спасатели. Эти люди замышляли недоброе, они только что планировали убийство.
Она брела по собственной гостиной, как по мокрому песку. Ноги не слушались. Они утопали в высоком ворсе ковра, купленного три дня назад на распродаже. Она и сама не знала, зачем она его купила. Наверняка с ним будет много проблем. Пылесосом высокий ворс не вычистить. Придется выбивать, а для этого тащить на улицу. И, закинув на высокую перекладину, молотить по нему решетчатой металлической выбивалкой, напоминавшей теннисную ракетку. В принципе, не сложно. Было бы на все время.
Аня уперлась бедром в край сложенного стола-книжки. Не открывая глаз, пошарила по нему руками. Нашла истошно верещавший телефон, стоявший на зарядке. Наугад ткнула пальцем в экран, приложила к уху, хрипло произнесла:
– Да.
– Спишь, что ли, Малахова?
Звонкий голос капитана Бодрякова острой иглой впился в барабанную перепонку. Аня поморщилась и покачала головой.
– Уже нет, товарищ капитан, – проговорила она с упреком.
– Выходит, разбудил.
Ей почудилось, или это прозвучало упреком? Нормально! Она две недели без выходных. Спала по четыре часа. Она имела право хотя бы сегодня выспаться?! Могла хотя бы сегодня разобрать хлам в квартире, все перестирать, высушить и перегладить?! А так же поехать в центральный торговый центр и потеряться там часа на три, могла? У нее холодильник пустой! У нее груда белья в ванной! Ей уже которую ночь ничего не снится! А она терпеть не могла спать без сновидений. Ей тогда казалось, что она не спит, что ее просто нет.
– Выходит, разбудил, товарищ капитан.
Аня вздохнула и открыла глаза. Подцепила пальцами штору на окне, потянула в сторону. Выглянула в окно. Небо заволокло тучами. Будет дождь, нет? Какой день собирается, каждый день его обещают, а его все нет. В городе было душно и пыльно, невзирая на усилия городских служб, гоняющих по улицам поливальную технику. Городу нужен был дождь.
– Дождь будет, нет? – спросила она, коротко зевнув.
– Я тебе, Малахова, не Гидрометцентр, – недовольно произнес Бодряков. – Я вообще-то твой начальник. Я звоню тебе в твой единственный выходной не для того, чтобы позлить и поболтать о погоде.
– А для чего, товарищ капитан? – Она невольно улыбнулась. – Неужели хотели пригласить меня на уик-энд? С шашлыками, пивом, рыбалкой и катанием на катамаране?
– Хватит паясничать, Малахова. – Голос капитана зазвенел обидой. – Машину нашли. Так что собирайся. Десять минут хватит?
– Какую машину?
Она поняла, конечно, какую нашли машину, не дура. Просто побесить его захотелось.
Нет, ну как вот к нему присматриваться?! Как?! Если он не только попыток никаких не делает сократить меж ними расстояние, он даже ее намеков не принимает! Сидоров два дня назад ей вдруг подмигнул, встретившись в коридоре в Управлении. И на ходу скороговоркой:
– Как дела с капитаном?
– Все так же, товарищ полковник. – Аня почтительно склонила голову. – Работаем.
– А помимо работы?
– Все так же, товарищ полковник.
Ане было очень неловко. Ей в тот момент показалось, что покраснели не только ее щеки. Покраснело все ее тело. Локти, коленки, щиколотки под резинками коротких носочков, надетых под брюки.
– Ты присмотрись к нему, присмотрись, Малахова, – пробормотал полковник Сидоров и, посмеиваясь, пошел себе дальше.
Как и к чему она должна присматриваться, работая бок о бок с Бодряковым, она не понимала. В нем не было ничего, что могло бы разбудить ее романтические сновидения, а такие иногда случались. Такие, что просыпаться не хотелось.
Бодрякова в ее снах не было. Никогда!
– Ты чего, Малахова? – опасно понизил голос Бодряков.
