— Первый вопрос к вам, сеньорита. — Капитан вежливо поклонился женщине, о красоте которой был уже наслышан: действительно мухер буэна моса. — Кто вам сообщил о смерти сеньора Миллера?
— Никто, я нашла его мертвым в одиннадцать часов утра и сразу позвала вашего человека.
— А откуда вы знаете, что это наш человек? — вежливо удивился Эрнандес.
Девушка улыбнулась.
— Кто же этого не знает?
— М-да! Понятно. Объясните, как вы попали в каюту сеньора Миллера?
— Он главный квартирьер экспедиции, а я врач, отвечаю за медицинское обслуживание, и хотела узнать, когда в долину будет передислоцирован медпункт.
— Спасибо, сеньорита. А вы, господин Хов? Каким образом оказались вы там?
— Ван Хов, — поправил голландец. — У меня тоже было дело к Миллеру, но я опоздал. Когда я пришел, там уже был этот ваш… работник.
Эрнандес коснулся околыша фуражки пальцем.
— Благодарю за терпение, сеньоры, премного обязан. Теперь я вас покину.
— А меня? — заволновался директор. — У меня вы почему ничего не спросили?
Капитан с сомнением посмотрел на ученого.
— Но вы же ничего не видели?
— Как это не видел? — Эчеверриа снял и снова надел очки. — Я, например, еще утром, около девяти, совершенно случайно видел, как в каюту к сеньору Миллеру заходил незнакомый мне молодой человек.
— О! — Эрнандес достал блокнот. — Это интересно! Можете описать незнакомца?
— Я видел его мельком… По-моему, он среднего роста. Широкоплечий, смуглый, но европеец, светловолосый, одет в обычный костюм…
— Почему вы решили, что он европеец?
— Ну как же? — Эчеверриа поднял удивленный взгляд. — Я же антрополог… вижу сразу. Он или славянин, или западноевропеец, француз.
— Может быть, это был русский? Рыбин?
— Ну что вы, Алекс Рыбин прекрасный ученый… и человек, я знаю его отлично. А этого видел впервые.
— Ну хорошо, спасибо за информацию. Узнаете входившего, если встретите?
— Наверное, узнаю. И сразу сообщу.
— Благодарю, сеньоры. Труп мы заберем, я вызову машину.
Эрнандес еще раз козырнул, пожелал всем здоровья и вышел, едва не разбив дверью лоб подслушивающего разговор Нгури.
— Что ты на это скажешь? — спросил он мулата уже в машине.
— По-моему, я тоже видел того парня, — выпалил Нгури. — В городе, у доньи Пепе, он покупал сантолино[24].
Эрнандес иронически приподнял бровь.
— Парней с такими приметами, малыш, в Пикале можно обнаружить сотни три, если не больше.
— Клянусь, сеньор капитан, я его видел! Увижу еще раз — задержу, не будь я кениец!
Капитан промолчал, ожидая, пока в машину влезут эксперт и врач.
— Ну что, Хорхе?
— А дьявол его знает! — буркнул врач, недовольный чем-то. — Никаких ушибов, порезов и ссадин, никаких следов яда — мертв, и все. Не мог же он умереть от укуса комара?
— При чем тут комар?
— Да на шее у него есть небольшая припухлая точка, как от укуса комара. Я сделал соскоб, но вряд ли что-нибудь найду и в лаборатории.
— И все же анализ необходим. Кто знает, что произошло? Может, и в самом деле сердечный приступ. Но два трупа за сутки — это слишком много.
— В том-то и дело, что на инфаркт это не похоже, ни одного симптома. Он не гипертоник, совершенно здоровый человек. Лег и… уснул. И все!
Помолчали, пока «Бьюик» преодолевал подъем перед въездом в Пикаль.
— А у тебя что? — спросил наконец Эрнандес у неразговорчивого эксперта.
Тот молча протянул небольшой кусок белого камня.
— Был в кармане мертвеца. Больше ничего, никаких следов борьбы и обыска.
— Сильяр?
— Совершенно верно, сильяр.
— Все сходится. Миллер зачем-то летал в каменоломни… Ты хорошо искал?
Эксперт не обиделся, погладил усы и пожал плечами.
— Так ведь искать практически нечего. Это смерть в естественных условиях, никаких следов ограбления или паники.
Капитан вздохнул и признался в душе, что докладывать в столицу пока нечего, кроме констатации факта смерти. А так как полковник Чавес уже выразил свое недоверие, прислав без согласования майора Барахунду, то пусть майор и разбирается с трупами, а мы посмотрим, чем это кончится. Похоже, кто-то спешит сорвать экспедицию в Пируа, используя все доступные методы, не гнушаясь убийством даже таких людей, как Стэнли Миллер…
Дайамонд закончил отчет о затратах «Птичьего глаза» и собирался позвонить в Пирин, чтобы еще раз напомнить Анхелике Форталеза об обещании поужинать вечером в «Ривьере», и в этот момент позвонил ван Хов.
— Справочная? В котором часу отправляется самолет в Шочипилью? В двенадцать?
— Вы ошиблись номером, — сказал резидент, мельком посмотрев на часы: до назначенного ван Ховом часа осталось тридцать три минуты.
Через полчаса Дайамонд был в агентстве аэрофлота.
Ван Хов зашел через минуту, его проводили через черный ход, со стороны парка Манава.
— Не мог передать новости по рации?
— Сообщение слишком важное, чтобы доверять рации, к тому же нужен совет. И, может быть, помощь.
Дайамонд достал бутылку с «Черной кровью», налил себе и гостю на палец, проглотил, закусил ломтиком ананаса.
— Садись. У тебя десять минут, укладывайся.
