Дальше пошли эксперименты и пробы иного толка. Мы попытались немного разобрать доставочный цилиндр и засовывать небольшие предметы под его обшивку – получилось! Эти предметы потом нетронутыми возвращались к нам. В том числе нетронутой осталась и артефактная маска, ценность которой сложно было переоценить. То есть некие глубинные изменения если и замечались автоматикой, то признавались несущественными или их следовало устранять, исправлять, калибровать обладателям разума. Иначе говоря, техникам.
Мы отправили на центральный склад более четверти всего имеющегося у нас накопления тушёнки, подвели итоги и сделали должные выводы: рискнуть всё-таки стоило. Но вот кем?
Тут наши мнения кардинально расходились. Я боялся беды и категорически не хотел отправлять Алмаза по трубе. Он же и слушать не хотел о моих доводах в пользу отправки моей тушки. Причём умом я понимал, что малой прав на сто процентов, а вот сердце вещало что-то недоброе и не поддавалось на уговоры.
Причём мнение остальных почему-то оказалось на стороне ящерёнка, мое мнение никто не поддержал, и меня бесило их однобокое восприятие действительности:
– Как вы не понимаете?! Это же натуральный грудничок! Ему вообще лучше из корзинки наружу не выбираться! Спать да кушать! Кушать да спать! И так эта малявка чуть ласты не склеила, шастая по ночам где ни попадя! Надо думать над иным способом проникновения в Пайролк, более безопасным.
Но, кажется, я потерял навыки убеждения. Общими усилиями меня уговорили назначить первым космонавтом самого крохотного участника экспедиции. Да и он сам оказался очень убедительным, завершая наш спор вопросами:
– Кто, как не я? И что ещё можно здесь придумать для проникновения в город? И почему это ты считаешь меня сущим младенцем? Напомнить, насколько я знаю больше, чем ты?
– Зато силёнок у тебя кот наплакал! – выискивал я последние доводы, уже сдавшись под всеобщим напором. – Как бы мне с тобой поделиться? Или каким-то особым эрги’сом закрыть?
Увы, личной энергией поделиться с малым я не мог. Мы и раньше пытались это сделать, но ничего не получалось. В совокупность трёх эрги’сов некое малое живое существо я поместить сумел. А толку-то? Этакий кокон из структур получался с помощью зырника, усиленной магической метки и «пускателя замедленного действия». Помогут ли они защититься от опасного блокирующего поля или от механического манипулятора? И тем более от зубастых «клопов»?
Я буквально голову себе сломал, пытаясь обезопасить Алмаза. Ведь если с ним что-то случится, даже не берусь предсказать негативные последствия. И когда неожиданно мелькнула очередная идея, вздохнул с облегчением. Моё подсознание словно почувствовало, что этого будет достаточно.
– Надо попробовать! Ну-ка, все сдавайте свои дозиметры!
Я стал обкладывать выбранную для ящерёнка щель янтарными пластинками из Пупсограда. Всё-таки я их не выдаивал с самого утра, и в каждой скопилось от одного до полутора процентов такой ценной для меня энергии. Мне она пока не нужна, а вот будущему пророку этакая защита наверняка пригодится.
Затем последние приготовления, последние напутствия. Капсула загружена, крышка закрыта, отправление состоялось.
Оставалось только ждать и перебирать в уме, всё ли мы оговорили и всё ли предусмотрели.
Капсула становится на разгрузку через полторы минуты и разгружается столько же. Это мы подсчитали опытным путём, пытаясь отправить следующий цилиндр чуть ли не через минуту. Не срабатывала отправка, приходилось чуточку подождать. А вот о другом мы могли только догадываться. Есть ли крышка на трубе непосредственно в главном складе? Останется ли она открытой? Куда и как подают «тару» на мойку? И будет ли возможность достать и воспользоваться артефактом связи?
Ну и самое главное: если пассажир потеряет сознание, то как скоро он придёт в себя? Максимальный срок, который мы установили для начала связи, – четыре часа. Если к тому сроку отзыва не будет, то в капсуле уже меня отправят в неизвестность.
Но, благодарение шуйвам, Алмаз отозвался уже через пятнадцать минут! Причём голосок звучал прерывисто, чуть ли не со всхлипами. Слушал его, и сердце кровью обливалось:
– Лайд! Как же ты был прав, что не хотел меня отправлять… Мне было так больно!.. Я чуть не умер… До сих пор всего корёжит… У-у-у!..
Слушая Алмаза, мне самому захотелось всплакнуть. Но кому от этого станет лучше? Поэтому я заставил себя говорить грубо, не скрывая некоторого ехидства:
– Так тебе и надо, мелкий зазнайка! Будешь знать, как дядю Лайда не слушаться! – Но главное всё-таки свершилось: малой жив, добрался до маски и может общаться. Я ещё более резко продолжил: – И хватит мямлить и жаловаться на судьбу! Докладывай: что там у тебя?
– Злой ты! – продолжились жалобы по инерции. – Пожалуюсь я на тебя…
– …Если будет кому! – следовало нытика оборвать. – Рассказывай, как прорвался?
