Благо ещё, что десяток секунд у меня в распоряжении имелся, и я попытался как-то сберечь запасы энергии. Ударил по монстрам сильными усыпляющими эрги’сами. Увы! То ли не в ту часть тела попал, то ли у них вообще мозга нет, то ли им глубоко фиолетово на магическое усыпление. Веретена опарышей ухали дальше.
Тогда уже пришлось расщедриться на взрывы большой мощности, которыми я умудрялся в лучшем случае уничтожить за раз до двадцати людоедов кавалеристов. Только здесь я целился в границу нижней трети от земли и попытался поймать опарышей во время опоры. Получилось неважно: броня хоть и лопнула, но весь корпус перебить не удалось. Пожалуй, вырвало только четверть всего диаметра, но и этого хватило для прекращения опасного для нас скачкообразного движения.
Оба монстра взревели невидимыми пастями и несколько секунд дёргались на одном месте, пытаясь встать на оконечность и разбрасывая вокруг вываливающиеся внутренности. Казалось бы, атаковать они больше не смогут. Мы же потихоньку пятились обратно из города, ожидая пакости со стороны любого близкого строения.
Только я рано обрадовался. Опарыши, несмотря на страшные раны и невозможность встать на попа, вдруг попытались катиться в нашу сторону. Точно так же делали во время атаки на противника монстры со Дна, при этом они сносили деревья, куски торчащих скал и любого, кто неосторожно попадал под бронированный каток.
Был бы я один, легко ушёл бы куда угодно в сторону, измотал бы нападающих, дождался их ослабления от щедрой потери крови. А так куда деваться? Если Лёня и Фея успевали вполне правильно держаться у меня за спиной или в точке, куда я указывал рукой, то вот чиди, неповоротливые и сильно грузные по сравнению с нами, не успевали.
Пришлось раскошелиться на очередные взрывные эрги’сы. Только после этого опарыши потеряли возможность правильно ориентироваться в атаке и хаотично стали вращаться на одном месте. Затем их агрессивное рычание сменилось неприятным скулежом, переходящим в ультразвук. И на эти странные звуки катакомбы отозвались неожиданной подмогой монстрам. Всё из того же получившегося тоннеля наверх потянулись неспешным потоком пещерные гиены, а среди них, словно сомневаясь, скромно и низко прыгали «клопы». Порой они сталкивались между собой, повизгивая от злобы и щёлкая зубастыми пастями.
Почему они так лениво и несуразно действовали? Да потому что их жутко слепил дневной свет и они скорей на звук двигались, порой жёстко натыкаясь на стенки и крупные обломки каменной кладки.
Развернувшись, я скомандовал:
– Бежим! – сам подал пример, как надо бегать. Что-то мне не хотелось устраивать сражение с противником, настолько превосходящим нас по численности.
Увы, гиены и клопы нас вроде как рассмотрели, и добрая треть из них ринулась по следу. Довольно быстро твари догнали нас, окружая со всех сторон, и пришлось сбиваться в кучу, принимая бой. Тут уже всё в ход пошло, а мои эрги’сы оказались малоэффективны по причине мелочности объекта атаки и их многочисленности. Собрать бы их всех вместе да ударить сразу по массе! Но… что имеем, то и накалываем на холодное оружие. Хотя самые опасные атаки в наш адрес я пресекал всё-таки минимальными по мощности сонными эрги’сами.
Кололи, резали, рубили, стреляли из арбалетов. Истребляли зубастую живность кто чем умел. Тут даже профессор с магистром отличились, орудуя не только своими мечами или кинжалами, но и ударяя хищников неким подобием структуры частичного паралича. У тварей отказывали задние конечности, и в таком виде их было добивать намного проще.
Ну а ящерёнок летал вверху и покрикивал, давал подсказки о направлении самой большой угрозы.
Так и держали строй, отступая к зоне отторжения. Раз эти животные раньше за неё не выходили из города, то и сейчас должны остановиться. Ага! Размечтались! Мы уже отбивались в центре зоны, а оставлять нас в покое зверушки не собирались. И у нас появились первые раненые.
Так что счастье наше заключалось в том, что от раненых опарышей в нашу сторону подалось только определённое количество гиен и клопов. И наступил момент, когда мы сумели перебить всех до единого. Как только мы это осознали, подхватили раненых магистра с профессором и поспешили в лагерь. Только там стали зализывать раны и делиться впечатлениями.
Над ранами профессора мне пришлось повозиться изрядно. Ещё и Леонид с Алмазом помогали. А вот с повреждениями на теле магистра Знахарка справилась самостоятельно, что меня несколько поразило – на ногах Румди имелось несколько довольно страшных укусов. Неужели моя зазноба настолько сильна как целитель? И почему раньше не хвасталась своими умениями?
Когда я об этом спросил без задней мысли, она ответила весьма просто:
– Магистр Шак для нашей общины гайчи как отец родной. Всегда нами опекался, никогда не обижал, так что мои силы во время его лечения всегда утраиваются. А почему ты спрашиваешь?
