За прошедшие со дня нашего с Женей разговора две недели он ни разу не позвонил мне. И не написал тоже ни разу. Первое время я спрашивала у Ивана, как он, а потом перестала. Что означало его молчание? Что он принял моё желание уйти? Учитывая, что у нас всё еще был общий сын, верилось в это с трудом. Что-то задумал? Это было вероятнее. Только к чему Жене с его возможностями было бы ходить козьими тропами?
Из вчерашнего выпуска новостей я узнала, что в кабинете правительства произошли существенные перестановки. Вслед за министром коммунального хозяйства в отставку неожиданно подали один из ближайших помощников главы государства и несколько чиновников помельче. Удивительное совпадение, учитывая, что помощник носил фамилию Шевченко. О том, что кто-то из них занял новую должность, речи не было. В момент, когда шёл репортаж, мы с Вероникой и Дмитрием как раз были на кухне. Я перехватила его взгляд и сделала вид, что ничего не происходит. Дмитрий почти незаметно хмыкнул и, проходя мимо, сказал так, что слышала только я: «Актриса из тебя никакая».
Что это значило, я так и не поняла. Возможно, он знал, что я всё-таки открыла конверт.
– Смотри, – Вероника кивком показала в сторону.
– Дядя Ваня! – тут же воскликнул Никита и собрался было бежать к охраннику, но резко остановился. – И дядя Женя!
По инерции я сделала несколько шагов и встала.
Появившийся из серебристого седана представительского класса Женя положил руку на дверцу. Рядом с ним стояло четверо в чёрном, среди них был и Иван.
– Как полагаю, сегодня на катке тебя не будет? – Ника подошла к нам.
– Я приеду, – ответила я, не сомневаясь, что так и будет. – Чуть позже. Начни без меня.
– Не приедешь. – Ника не сводила взгляда с мужчин. – Сто из ста – не приедешь. Давай поспорим.
– На что? – спросила я, глядя на так и стоявшего рядом с машиной Женю.
Ника задумалась.
– Если не приедешь, ещё неделю будешь жить у меня. Если да… Если да, с меня твои любимые муссовые пирожные. Но ты не приедешь.
– Договорились.
Не прощаясь, я решительно пошла к мужу. Никитка растерял ретивость и шёл рядом на удивление спокойно. Чем ближе я подходила, тем сильнее крепла во мне уверенность, что выжидал Женя не просто так. В этом был он весь: стратег, рассчитывающий каждый ход наперёд. Можно было бы списать всё на то, что он был занят делами, но, если бы он хотел, это бы его не остановило.
– Это твоё, – я протянула ему цветок.
Он посмотрел на него и лениво взял. Бросил на крышу машины.
– Зачем ты приехал?
– Дядя Женя, а где ты был? – встрял Никита.
– Много где, – опустив взгляд на сына, он улыбнулся уголками губ. – Миша тебе привет передаёт.
– Миша?! – Никита разве что не засиял. – Миша теперь здоровый? И мы можем играть?
– Не совсем здоровый, но ему уже лучше. Так что скоро вы сможете играть. Если мама разрешит, – он посмотрел на меня.
Женя снова пытался манипулировать мной. И я бы зарычала от злости, если бы не осознание: всё так, как он сказал. Он такой, какой есть, и другим не будет. Когда-то он пытался изменить меня. Не вышло. Так какой смысл мне пытаться изменить его?
– Ты летал к Мише?
– Нет. Он сам прилетел сюда. В сопровождении медиков, разумеется. Мне пока запретили перелёты, зато Мишку разрешили перевести в московскую клинику. Пришлось искать компромисс.
Не зная, куда деть руки, я сунула их в карманы куртки. Осень настала неожиданно быстро. Отголоски летнего тепла превратились в предвещавший близкую зиму холод буквально за два дня, и я с непривычки куталась в связанный мамой несколько лет назад шарф. Мама…
– Значит, всё хорошо?
– Да. Благодаря тебе.
Я промолчала. Нет, не благодаря мне. Если бы не он сам, ничего бы не случилось. Это он нашёл меня, привёз в Швейцарию, дал маленькому мальчику шанс.
Я вытянула руку из кармана и непроизвольно коснулась связанного мамой шарфа.
Прошлое
– Женя, – крикнула я с порога, влетев в квартиру. – Женя!
Услышав шум из кухни, я пошла туда, но Женя уже и сам вышел навстречу. Болтающийся на шее вязаный шарф едва не сполз на пол. Я подхватила его, зацепив пальцами пуговицу пальто.
– Может, ты объяснишь? – во мне перемешались растерянность, непонимание и злость.
Женя оставался спокойным, как удав. Я качнула головой.
– Что я должен тебе объяснить?
– Почему моя мама в отдельной палате? И… – я замолчала, наткнувшись на его ставший вдруг мрачным и твёрдым взгляд.
