— Мы — это «Чистилище», — белозубо улыбнулся Шевченко, всегда отличавшийся веселым нравом. — Надеюсь, слышал о такой организации?
— Три «К»…
— Значит, слышал. Надеюсь также, что задачи наши тебе понятны, поэтому общую панораму рисовать не буду.
— Какой же ты занимаешь там пост?
— Комиссар-5, начальник службы безопасности и кадровой подготовки. Официатьнре прикрытие: вице-президент Ассоциации ветеранов спецслужб «Барс». Кроме того, я преподаю стиль «комба» в Русском центре боевых искусств. Слышал?
Василий кивнул. «Комба» — комбинированная манера боя — включала в себя техническую спецподготовку, приемы карате, джиу-джитсу, дзюдо, бокса и кэмпо, короче — приемы уличной драки, реального боя.
— Впрочем, что я спрашиваю, — продолжал Шевченко, — ты же проходил курс «киммандо»[93], а это примерно то же самое.
— Короче, Склифосовский, не ходи вокруг да около.
— Вася, нам нужны специалисты высокого класса, вплоть до «абсолюта», а ты — бывший ганфайтер-перехватчик, иных рекомендаций и не требуется. Пойдешь в «кобры»?
— «Кобры»? Что это?
— Командир обоймы риска, сокращенно «кобра». Зарплата такая, что и министрам не снится. Плюс моральное удовлетворение от искоренения зла, что немаловажно. Ну и главное… — Валерий перестал улыбаться. — Осознание полной свободы и власти.
— Последнее — лишнее, — буркнул Василий. — Я подумаю. Хотя убежден: злом зло победить нельзя. Другое дело — торжество справедливости… Но я подумаю. Можно у тебя еще на сутки задержаться?
— Ради Бога. И последнее, Вася. Ты был дружен с другим «абсолютом», неким Соболевым. Не знаешь, где его можно найти? О нем такие легенды ходят, что нам захотелось и его заполучить в команду.
— Откуда ты знаешь о Соболеве?
— От верблюда. Не забывай, я работаю в «Барсе» и в «ККК», а информация и там, и там поставлена не хуже, чем в контрразведке. Так что ты скажешь?
Василий долго не отвечал, размышляя о предчувствиях вообще и Матвея, в частности. Рано или поздно такое должно было случиться, когда-нибудь их вычислили бы и без этой случайной встречи в Москве. Хотя, с другой стороны, ничего случайного в мире не происходит, ибо случайность — нелроявленная закономерность.
— В принципе мы и сами в состоянии попросить его присоединиться к нам, тем более что знаем, где он в настоящий момент пустил корни, — в Рязани. Но будет лучше, если попросишь ты.
Балуева неприятно поразила осведомленность бывшего соученика по рукопашному бою относительно местонахождения Матвея, однако виду он не подал.
— Если решу работать с вами, предложу и ему, — отрезал он. — Давай-ка спать, утро вечера мудренее.
Проснулся Василий в семь утра, однако хозяина уже дома не было. На столе ждала записка: «В холодильнике колбаса и яйца, молоко. Завтракай. Вечером покалякаем». На записке лежал ключ от квартиры.
Позанимавшись в «спортзале» на тренажерах, Василий позавтракал и, не имея особых планов, поехал к Володе Абуткину, адрес которого дал Злобин.
В фойе метро Балуев обратил внимание на милиционеров, работников метрополитена, задержавших на его глазах пожилого мужчину в сапогах и стеганом халате, не то киргиза, не то казаха. О чем они с ним толковали, неизвестно, только в результате пожилой киргиз опустился на лавку и заплакал, а милиционеры, один тощий, согнутый, как скоба, а второй толстозадый, с бритым мясистым затылком, спокойно направились вдоль перрона, поигрывая дубинками.
Обычно Балуев не вмешивался в подобные инциденты ни на улице, ни в присутственных местах, но при взгляде на морщинистое темное лицо жителя дружественной державы, по которому текли слезы, что-то стронулось в его душе, и Василий, не раздумывая, шагнул к нему.
— Что случилось, отец? Я видел, как ты беседовал с держимордами. Ударили, что ли?
— К дочке приехал… Сулеймановы мы… а паспорт забыл… тот деньга взял… все… сказал, заберу, давай деньга…
— Сколько взяли-то?
— Двесть тыща… все… больше нету… подарка хотел купить…
— На, отец, держи. — Василий сунул мужичку шесть бумажек по пятьдесят тысяч. — Покупай свой подарок. Ошиблись солдатики, я с ними поговорю. Куда ехать собрался?
— Савале… Савольска…
— «Савеловская»? Садись, твой поезд идет. — Василий посадил ошеломленного старика в вагон, догнал милиционеров, остановивших молодую пару армянского вида.
— Эй, начальник, поговорить надо.
— Чего тебе? — лениво обернулся толстозадый страж порядка с блинообразным безбровым лицом.
— Пошли в дежурку, здесь народу много.
— А документы есть?
— Там и покажу. — Василий направился в конец платформы, где находились служебные помещения станции метрополитена. Однако милиционеры остановили его раньше, дернули за плечо. Один демонстративно расстегнул кобуру штатного «ПМ», второй перехватил дубинку левой рукой, протягивая правую.
— Документы, гражданин.
— В порядке, — обернулся Василий, сдвигая кожаную кепку на затылок. — Давайте-ка по хорошему договоримся: вы возвращаете деньги, что отобрали у того старика-киргиза в халате, добавляете столько же своих за моральный ущерб, а я делаю вид, что ничего не произошло.
