— Вижу, — кивнул гость, гася взгляд, встал. — Собственно, у меня все, я узнал, что хотел. До связи, комиссар. Проводи меня.
Шевченко вышел с гостем в коридор, а Василий не сразу пришел в себя после его ухода, пребывая в шоке, словно после пропущенного удара «под ложечку».
Вернулся хозяин, усадил Василия на тахту.
— Ну и какое он произвел впечатление?
— Кто это был?
— Комиссар-1, координатор «ККК», Громов Дмитрий Олегович.
— Гад ты, однако, Валера! Ты же не оставляешь мне пути для отхода. Если я откажусь, вы же меня сожрете!
— А ты не отказывайся, — рассмеялся Шевченко. — Если уж сам пришел взглянуть на тебя, значит, ты действительно стоишь того, чтобы работать в «Чистилище». — Он сходил на кухню и принес оттуда Василию тоника с запахом хмеля. — Пей, успокойся. Никто тебя жрать не собирается, даже если откажешься. Хотя… не вижу причин для отказа. Что творится в стране, даже беспределом назвать трудно, все продается и покупается, любовь, дружба, честь, совесть, жизнь и душа…
Василий вспомнил недавний инцидент в метро с киргизом и кивнул. Что творится в стране, он и сам видел.
Наутро он поехал к надвратнои церкви Спаса, что на территории Зачатьевского женского монастыря, между Остоженкой и Москвой-рекой. От одного воспоминания о «храме инсектоцивилизации», показанном Горшиным, сжималось сердце и во рту появлялся железистый привкус. С течением времени все труднее верилось, что это было на самом деле, что под Москвой сохранились и другие «храмы», построенные десятки и сотни миллионов дет назад предками муравьев, термитов и пчел.
Василий был прагматиком, почти начисто лишенным фантазии, поэтому ему труднее было вникать в теоретические философские построения школы эзотериков от Рампы до Успенского, однако «храм» он видел своими собственными глазами, которым вполне доверял. После отъезда из Москвы Василий не вспоминал о посещении «храма» около полугода, словно забыл о нем, пока о «храме» не напомнил сам Соболев. И тогда Балуев признался другу, что давно почитывает эзотерическую литературу и подумывает о новом походе к «храму». Единственное, что его беспокоило, — он не был «посвященным», и Люди Внутреннего Круга, наверняка охраняющие тайны подобного рода, могли воспрепятствовать ему, ограничить доступ к «храмам» и тайнам истории. Того же побаивался и Матвей, однако у него было преимущество, бывший военный контрразведчик стоял к Посвящению на ступеньку-две выше, чем Василий Осмотревшись, Балуев обошел церковь, остатки древних каменных стен монастыря в окружении столетних акаций и лип, не обнаружил ничего подозрительного и с замиранием сердца пересек двор, направившись к низкой каменной пристройке, похожей на склеп. Однако вместо зеленой железной двери с громадным висячим замком увидел вполне современную серую стальную с электронным замком, на которой висела табличка. «Посторонним вход воспрещен! Трансформаторная подстанция». И как бы в подтверждение этого из-за двери слышалось монотонное гудение трансформатора.
— Что, закрыто? — послышался сзади сочувственный голос Василий обернулся. На него, улыбаясь уголками губ, смотрел Матвей Соболев.
— Ешь твою медь! Ты откуда здесь взялся?
— С луны свалился. — Соболев подошел к двери, прикрыл глазок замка ладонью, замер, и через несколько мгновений замок, издав серию щелчков, открылся. Дверь отворилась медленно и торжественно, толщина ее не уступала толщине прежней, едва ли не с полметра, и, наверное, ее невозможно было прошибить даже из пушки.
Матвей скрылся за дверью, появился вновь.
— Действительно, посторонним вход воспрещен. Этот путь к «храму» для нас закрыт. Там свежая кирпичная кладка.
— Ну ты даешь! — рассмеялся Василий. — Цирк! Теперь тебе прямая дорога в «домушники». Возьмешь напарником? Буду мебель выносить.
— Пошли, я с машиной.
Они вышли с территории бывшего монастыря и сели в «таврию», оставленную Матвеем за квартал от церкви.
— Как ты здесь оказался?
— Как сказал бы Сайд, стреляли… Долго рассказывать.
— Я не тороплюсь.
— А куда сейчас?
— Да в общем-то особой цели у меня нет. Объявление о наборе в школу — лажа, прикрытие чекистов. Я пытался выяснить, кто за всем этим стоит, но это может и подождать. А ты куда?
— Домой, в Рязань.
— Так нам вроде бы по пути.
Матвей включил мотор, выжал сцепление, и «таврия» покатила в сторону набережной. Ни водитель, ни пассажир не заметили, что за ними сквозь церковную ограду наблюдает высокий черноволосый человек в сером плаще. Проводив машину глазами, он обошел храм и очутился у трансформаторной подстанции, в которую только что стремились попасть друзья. Постоял в задумчивости, потом открыл дверь, оставшуюся незапертой, и шагнул в помещение с гудящим трансформатором. Дверь за ним медленно закрылась.
В тот же момент Матвей вдруг остановил машину, закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то.
