В два часа Матвей оставил машину на проспекте Ломоносова напротив филфака МГУ и отправился искать Кристину. Он не договаривался с ней о встрече, но был уверен, что найдет без труда. Первокурсники деятельно готовились к экзаменам все вместе, продолжая занятия и консультации. Кристина Олеговна Сумарокова проходила по спискам третьей группы. Матвей отыскал аудиторию, где занималась означенная группа, приоткрыл дверь.
Видимо, преподаватель ушел или еще не приходил, потому что студенты, человек восемь юношей и чуть больше девушек, оживленно вели дискуссию. Речь шла о вкладе диссидентов, русских писателей за границей, в мировую культуру. Больше всех и красноречивее всех говорил красивый смуглолицый парень с шапкой курчавых волос, но спорили с ним только девушки, парни предпочитали бросать реплики и апеллировать к девушкам. Кристина в споре не участвовала, хотя курчавый довольно часто обращался к ней, как бы приглашая присоединиться или подтвердить его слова. Заметив Матвея, она вскочила и выбежала в коридор, не обращая внимания на возглас подружки: «Крис, ты куда?!» - и на взгляд курчавого оратора. Встречи она не ожидала и явно обрадовалась. У Матвея дрогнуло сердце, к своему удивлению, он обрадовался не меньше, обнаружив, что соскучился по девушке.
На сей раз Кристина была одета в джинсы и футболку, обтягивающие и подчеркивающие фигуру, и стоять с ней было одно удовольствие, если бы не взгляды разгуливающих по коридору ребят. Из двери аудитории выглянул тот самый смуглый парень, оглядел Матвея, кивнул девушке:
— Крис, не забыла, что мы вечером идем в кафешку?
— Я не сказала «да», милорд, - оглянулась Кристина. - Наверное, пойдете без меня.
— Ну, мы еще обсудим этот вопрос. - Парень глянул в глубь коридора. - Вон Скунс идет, закругляйся.
Девушка фыркнула, посмотрела на Матвея, не успевшего сказать ни слова.
— Не хочешь пойти с нами в кафе? Впрочем, вижу, не хочешь. Тогда давай пойдем куда-нибудь еще. Если, конечно, у тебя есть время, - деликатно добавила она.
Матвей улыбнулся, получив в ответ улыбку девушки.
— Когда вы заканчиваете?
— В шесть, но я могу и сбежать.
— Подъеду к шести, жди, у меня есть кое-какие дела. Ты ведь в ДАСе живешь? Как устроилась?
— Отлично, и девочки в комнате хорошие. - Кристина нахмурилась, вспомнив что-то, но тут же ее лицо разгладилось. - В принципе мы можем посидеть в кофейне и в ДАСе.
— Потом обговорим варианты. Беги, действительно Скунс идет.
Кристина оглянулась на входившего в аудиторию преподавателя английского языка, - Матвей знал его, - сморщила лоб.
— Девчонкам он нравится, а мне нет. Смотрит как.., как паук, и губы все время облизывает. От такого поневоле вспомнишь Хайяма.
— Что именно?
— Ну, он говорил, что учиться необязательно.
Матвей кивнул и процитировал:
Кристина засмеялась:
— Я Омарчика тоже читаю и люблю.
— Чао, - подтолкнул девушку к аудитории Матвей и, не оглядываясь, пошел к лестнице. Ее взгляд он чувствовал спиной, но не обернулся, чтобы не смазать впечатление, пока не хлопнула дверь. И сразу же увидел в тупичке с дверью туалета того самого парня в белом, Тараса, которого он «отбил» у налетчиков в собственном доме.
— А говорят, гора с горой не сходится, - сказал тот с легкой улыбкой, выступая вперед.
У Матвея вдруг появилась уверенность, что парень этот намного старше, чем кажется. Глаза его смотрели на мир как бездонные колодцы, в которых стыло бесконечное знание. Он все видел, знал и умел, как столетний патриарх, хотя на вид ему можно было дать не больше двадцати восьми.
— Как вы меня вычислили? - тихо спросил Матвей, напрягаясь: у него возникло ощущение, что его ощупывают изнутри. - Вероятность повторной случайной встречи очень мала.
— Вы реагируете как ганфайтер, - погасил улыбку Тарас. - Пойдемте поговорим, у меня есть ключ от пустой аудитории, там нас никто не побеспокоит. - Он пошел вперед, не оглядываясь, в уверенности, что собеседник последует за ним.
Матвей расслабился, не чувствуя опасности, сказал в удаляющуюся спину:
— Здесь разговора не получится. У меня машина, поехали в центр. Я знаю пару хороших кафе.
Через полчаса они сидели в уютном кафе на Маросейке, где столики были отгорожены друг от друга решетками из бамбука, увитыми плющом, и где можно говорить спокойно под тихую музыку, не опасаясь быть подслушанным.
