Ибрагимов узнал главное: Соболев ранен и где-то лечится. Где — знает только его друг Василий Балуев, также находившийся в розыске и имевший квартиру в районе Савеловского вокзала. Сведения, относящиеся к личности захваченных (кто, откуда, почему находятся здесь, какое отношение имеют к хозяину), майор главными не считал, но запомнил и на вопрос лейтенанта: «А этих теперь в расход?» — ответил:
— А эти теперь побудут у нас в заложниках, пока не поймаем Балуева и Соболева. Отправь их на вторую базу.
— Лично?
— Не понял.
— Побаловаться с этой подругой можно? Больно уж баба красивая.
— Побалуешься позже. Сейчас мы идем по другим схронам контрразведчиков, время до утра еще есть, может, успеем отыскать обоих.
Ульяна прекрасно слышала разговор и на жест лейтенанта никак не прореагировала: Свирайло потискал ее грудь, провел рукой по бедрам, после чего майор дал команду уходить. Соседям Соболева, выскочившим на грохот взрыва, он коротко сообщил, что ОМОНом задержаны «опасные преступники», и посоветовал в милицию не звонить, она и так в курсе событий.
Горшин, Парамонов и Балуев примчались на квартиру Соболева спустя четверть часа после ухода «Стикса». Их встретили взволнованные, обсуждавшие случившееся жильцы из соседних квартир, разбитая металлическая дверь, беспорядок в прихожей и следы обыска во всех комнатах. Ульяна и Стас исчезли. И хотя соседи сообщили, что мальчика и девушку увели «омоновцы», то есть они были живы, настроение всех троих эта новость не подняла. Больше всех переживал Василий, кляня себя за то, что не настоял на своем и не остался ночевать.
— Где их теперь искать? — сквозь зубы сказал он, когда они сошли вниз и сели в горшинский «Понтиак».
— Найдем, — попытался его успокоить Иван Терентьевич. — Ульяна — не иголка, а Москва — не стог сена. Найдем.
— Кто это был, по-твоему? — глянул Вася на Горшина, севшего за руль.
— «Стикс», — коротко ответил Тарас, выезжая со двора.
— Откуда такая уверенность? А если это была команда Рыкова?
— Он знает, что говорит, — мягко проговорил Парамонов. — Если бы здесь побывали люди кардинала, мы бы это почувствовали.
— Куда мы направляемся?
— Домой, — так же коротко ответил Горшин, покосился на Василия, до краев налитого темной ненавистью, и добавил: — Сейчас сядем за комп, определим по сети ФСБ базы «Стикса» и начнем их искать. Если Улю и Стаса не убили, значит, они им нужны… в качестве наживки.
Некоторое время ехали молча. Потом Вася глубоко вздохнул, расслабился, вздохнул еще раз, уже свободней.
— В качестве наживки, говоришь? Ну, майор, радуйся, ты меня достал!
Парамонов, сидевший сзади, усмехнулся. Судя по тону Балуева, майору Ибрагимову радость в будущем не светила.
— Интересно, каким образом Ибрагимову, если только это был он, удалось выяснить адрес Соболева?
— Компьютерная база ФСБ отпадает, — сказал Тарас. — Сведения об агентах класса «абсолют» и «супер» в базу данных не заносятся. Есть только один источник информации о Соболеве…
— Непосредственный руководитель, — закончил Иван Терентьевич.
— Вы хотите сказать… — начал Василий.
— Ибрагимов добрался до руководства «Смерша».
Урча мощным мотором, машина въехала во двор дома Горшина, остановилась. Мужчины, почти невидимые в темноте, смотрели друг на друга и молчали.
— Где же Соболев? — пробормотал Василий спустя минуту.
— Это знает лишь Хранитель, — тихо ответил Парамонов.
Если первый вызов в «Белый дом» не вызвал у директора ФСБ почти никаких отрицательных эмоций, то второй пробудил мрачные предчувствия. Слишком много неприятностей свалилось на голову Владимира Алексеевича за последние полторы недели, чтобы он мог надеяться на приятную встречу с премьером.
Так оно и получилось. Глава правительства был угрюм, озабочен, разгневан и не выбирал выражений в беседе с Бондарем, которому успел доверить немало тайн властного двора.
— Что у вас там происходит? — бросил он Владимиру Алексеевичу, когда тот вошел в кабинет, прождав полчаса в приемной. — Пять убийств за неделю! И кого убивают — полковников и генералов военной контрразведки! Чем вы там занимаетесь, генерал?! Почему не наведете порядок?
— Мы наводим… — пробормотал вспотевший Бондарь.
— Значит, убийство начальника военной контрразведки генерала Дикого, и где — в больнице вашего ведомства! — называется наведением порядка?!
— Его убили «чистильщики»…
— Бросьте! — пренебрежительно махнул рукой премьер. — «Чистилище» не сует нос в дела спецслужб… пока, во всяком случае. Дикого убили ваши люди за то, что он влез в расследование деятельности Ельшина. Не будете отрицать?
Владимир Алексеевич отвел глаза, признаваясь в душе, что премьер имеет свои каналы сбора информации в органах, не подконтрольные никому.
— Кстати, — пригладив соломенный чуб, продолжал глава правительства, молодой, энергичный, целеустремленный, умевший видеть так далеко вперед, что ради карьеры два года назад даже развелся с женой — дочерью бывшего президента, — почему ваш Ельшин, скомпрометировавший службу так, что дальше некуда, этот плевок в лицо обществу, до сих пор на свободе?
