Он шагнул вперед, но Василий остановил напарника.
— Как-то уж очень легко у нас все получается, не оказалось бы ловушки.
— Просто пришло наше время, — пожал плечами Вахид Тожиевич и поднялся на возвышение, на котором стоял «саркофаг».
Огонек, горевший внутри хрустального «крыла» ротонды, запульсировал, и Самандар остановился, знакомо склонив голову набок.
— Забавно…
— Что? — поторопился подняться к нему Василий и услышал мягкий, мурлыкающий голос, в котором сплелись мужские и женские интонации:
— Вы уверены, что поступаете правильно?
— Кто это сказал? — оглянулся вокруг Василий и встретил пристальный взгляд Самандара. — Похоже на…
— Соболева и Кристину. Это ментальная запись.
— Вы уверены, что поступаете правильно? — повторил голос, раздаваясь словно внутри головы.
— Уверены, — сказал Василий.
— Вашего энергетического запаса мало для перехода.
— Соболев, это ты?
— Вашего запаса мало для перехода.
— Черт! — Вася щелкнул пальцами. — Это действительно запись. Стас, поднимись.
Парень подошел к спутникам, и тотчас же голос изменился, стал чисто мужским, больше похожим на голос Матвея Соболева:
— Вася, я оставил этот кодовый ключ на всякий случай. Кто знает, что с нами случится. Но у ключа есть порог срабатывания, преодолеть который ты в одиночку не сможешь, только с чьей-то помощью. Надеюсь, это будет Вахид Тожиевич или кто-то из Посвященных. Если тебе и друзьям удастся перешагнуть порог — тхабс, который я оставляю в памяти «саркофага», перекинет вас в «розу». Но ни в коем случае не пытайся переходить границу реальности один! Прежде научись защищаться от мощных пси-полей и хорошенько подготовься. Хотя я, честно говоря, не уверен, что тебе столь уж необходимо выходить в «розу». Думай. Удачи!
Голос пропал.
Мужчины смотрели друг на друга и молчали. Они слышали одно и то же. Потом Самандар хмыкнул и погладил рукой прозрачный завиток стенки «саркофага».
— Ну что, господа, рискнем? Нас трое, справимся, я думаю.
— Нет, — покачал головой Василий. — Мы не готовы… я не готов. Соболев прав, надо подготовиться к походу. И у меня есть идея…
— Какая?
— Приспособить «тюбетейку».
Самандар смотрел вопросительно, и Вася добавил:
— Мы со Стасом давно работаем над генератором защиты от «глушака», уже готов образец. Считаю, нам такие генераторы пригодятся и в «розе».
— Логично, — легко согласился Вахид Тожиевич.
— Нет, вы серьезно?! — глянул на учителя Стас округлившимися глазами. — Мы пойдем… в «розу»?!
— А ты против?
— Нет, но… все это неожиданно… и просто… Может, не будем ждать?
Василий усмехнулся и подтолкнул парня к выходу.
Назад, к церкви они выбрались через два с лишним часа, когда уже стемнело, слегка усталые и возбужденные открывающимися горизонтами. Мысль у всех троих была одна: скорее бы в путь…
Отец Мефодий, как его называли кардиналы Союза Девяти, на самом деле носил сан архиепископа, которого добился сравнительно недавно, семь лет назад, и деятельно готовился к патриаршеству, избранный преемником нынешнего патриарха Всея Руси. При этом он имел должность помощника премьер-министра по связям с религиозными концессиями и Православной Церковью, но жил тем не менее в Ярославле, а не в столице, хотя и навещал ее довольно часто, по два-три раза в месяц. В очередной вояж он собрался восемнадцатого мая, накануне праздника Апостола Иоанна Богослова. Святую Церковь все больше тревожил рост разнообразных сект, особенно сатанистов всех мастей, и отец Мефодий ехал к патриарху на прием, чтобы обсудить эту проблему.
В России к данному моменту было зарегистрировано более четырнадцати тысяч религиозных организаций, из которых половина принадлежала Православной Церкви. Однако религиозные течения продолжали появляться и распространяться, и процесс этот остановить было трудно, если вообще возможно, потому что на течения эти был спрос. Во все времена существовали люди с особым мироощущением, читающие ту или иную эзотерическую и духовную литературу, находящие особый смысл в объединении себе подобных в секты. В эти секты вовлекались молодые люди с неустоявшейся психикой, ищущие себя и в силу свойственного возрасту максимализма отрицающие традиционные организации. Они были не против безусловного подчинения учителю и беззаветной преданности секте, но вряд ли понимали, что человек, попавший в такую религиозную организацию, постоянно подвергается насилию над личностью и в конце концов зомбируется, превращается в послушного киборга, готового ради «святого учения» солгать, украсть, убить любого человека или самого себя.
