— Полечить? — покосился на него Вахид Тожиевич.
— Я сам.
— У меня такое впечатление, — добавил Самандар, — что нас просто проверили на профпригодность. За этим нападением стоит кто-то еще, кроме Рыкова. Когда я подъезжал, мне показалось, что за рестораном ведется наблюдение на пси-уровне.
— Ликвидатор? — хмыкнул Василий.
— Не знаю, но уверен, что нам стоит выработать иные принципы защиты, связи и подстраховки друг друга. Либо выйти на самого ликвидатора и выяснить причины охоты.
— У тебя уже есть идеи?
Вахид Тожиевич не ответил, идей у него не было.
«Шестерка» продолжала мчаться по ночному шоссе вслед за машиной мейдера к центру Москвы, почти не встречая других машин, но Василию на мгновение показалось, что сверху, из-за плотного слоя облаков, накрывшего столицу, кто-то чудовищно чужой, огромный и угрюмый внимательно смотрит на них.
Стасу снилось, что он пробирается, как ниндзя, в черную крепость, насыщенную странной призрачной жизнью, и спасает своего первого Учителя, заменившего когда-то отца, Матвея Соболева. Причем процесс спасения тоже был необычным, хотя во сне Стас этого не сознавал: Соболев был расчленен на части, и надо было найти его руки, ноги, голову, заточенные отдельно друг от друга в мрачных камерах, принести к телу, лежащему на металлическом столе в камере пыток, и соединить в одно целое…
Проснулся Стас, «присоединяя» голову Матвея к туловищу, так и не узнав — спас он его или нет.
Шел седьмой час утра, из ванной доносилось шипение водяных струй, и Стас понял, что дядя Вася вернулся с очередного бандлика, а сам он опять проспал, не почувствовал его приход. Стоило задуматься, почему сторож организма не срабатывал на появление Василия Никифоровича дома.
Старший Котов вышел из ванной через четверть часа, в плавках, с полотенцем через плечо и с ножницами в руке, когда Стас уже начал свой ежеутренний тренинг. На руке дяди красовался длинный извилистый лиловатый рубец, которого раньше не было.
— Неудачно приземлился? — кивнул Стас на руку.
— Попал под машину, — небрежно, как о чем-то несущественном, сказал Василий, кистевым вывертом бросая в парня ножницы.
Стас восхитительным змеино-гибким движением тела и руки поймал ножницы, не двигаясь с места, бросил обратно. Вася поймал их с такой же легкостью и удовлетворенно подумал, что парню абсолютно не требуется тренинг адекватных реакций, он реагирует на жизнь вокруг свободно и точно, не хуже, чем в свое время сам Матвей Соболев.
— Что все-таки случилось? — снова посмотрел на рубец на руке дяди Стас.
— Нас перехватила команда Рыкова. В связи с чем нам необходимо срочно менять дислокацию. Сегодня вечером переедем.
— Куда?
— У меня сохранилась квартира… еще со времен службы в конторе.
— Квартира «по четырем нулям»?
Вася усмехнулся. «Четыре нуля» означали в ФСБ высшую степень секретности.
— По четырем. Когда начнется твой чемпионат?
— Послезавтра.
— Ты готов?
Стас подумал, напрягся, прогоняя мышцы волной по всему телу.
— Готовлюсь.
— А как ты собираешься выступать? — Василий бросил полотенце на спинку стула в гостиной, присел на край стола.
— Да как обычно… — Стас осекся, внезапно осознавая, что речь идет не о реальном бое, а о спортивном единоборстве, пусть в нем и допускались почти все приемы.
Василий с любопытством следил за изменением выражения лица ученика.
— Что, докумекал?
Стас, помедлив, кивнул.
Целью участника любых чемпионатов по борьбе и рукопашному бою было доказать судьям и зрителям свое превосходство над соперником. Стас же был воспитан и тренирован совсем в другом ключе — для выживания в реальном, тотальном бою, не ограниченном никакими правилами и моральными нормами, целью которого для любого его участника было уничтожение противника, выведение его из строя с максимальной эффективностью и быстротой. Поэтому технический арсенал Стаса составляли приемы травмирующего воздействия, запрещенные или редко употребляемые в спортивных состязаниях, не говоря уже о приемах техники усыпляющего касания или комбинаторики смертельного укола. Василий в свое время занимался всеми видами борьбы: карате, айкидо, капоэй-ра, каляри-ппаятт, дзюдо, синсимак и другими, — пока не остановился на тайдзюцу, представляющей, в общем-то, комбинированную систему самозащиты типа славянской комбы и русбоя, Стаса же он учил по своей личной методике, наиболее полно отвечающей индивидуальным психическим, физическим и моральным особенностям парня, за десять лет превратив его в бойца с высочайшим уровнем развития двигательных способностей, ловкого, быстрого, владеющего т е м п о м, мгновенно ориентирующегося в пространстве, в любой ситуации, сильного и выносливого, но — приспособленного к схватке без правил, к бою насмерть! К чемпионату, о котором шла речь, Стас в этом смысле готов не был.
— С одной стороны, тебе было бы полезно поиграть в эти игры, — сказал Василий, — с другой — ты себя раскроешь.
— Кому?
— Тем, кто за тобой охотится.
— Что же, мне отказаться?
Василий в сомнении почесал пальцем бровь.
