— Мы сядем на свои места, - тихо сказал Василий, предлагая Ульяне кресло.
— Сдвинься, фраер! - сдавленно просипел белобрысый. - Здесь будет сидеть босс. Перо схлопочешь после фильмы…
Вася покосился на Ульяну, делавшую вид, что ничего не происходит, хотел было последовать совету и пересесть, но передумал. Сказал еще тише, прямо в ухо квадратному:
— Отвали, урка, карасем сделаю! И не поднимай кипеж, твой босс не лучше моего короля. Усек?
С этими словами Вася уселся рядом с Ульяной, не обращая внимания на шум за спиной.
Пришел мэр со своими защитниками, потом Маракуц, сел со стороны Василия, никак не прореагировав на торопливую скороговорку подскочившего охранника. И началось представление.
Василий посмотрел его с удовольствием, отключившись от мирских дел, от присутствия мерзких соседей, вслушиваясь только в голос Ульяны и всматриваясь в ее профиль. Надо отдать ему должное: он успевал посматривать и на подиум. Но напрасно он посчитал инцидент с соседями исчерпанным.
Их перехватили возле машины все те же клевреты господина Маракуца. Вася предчувствовал это и мог бы уйти в любой момент, с шумом или без оного, однако с ним была Ульяна, и это заставляло его искать другие пути решения конфликта.
— Ну? - осведомился он спокойно, продолжая поддерживать спутницу под локоть.
— Я же тебя предупреждал, - прошипел белобрысый. - Помнишь ресторан «Салтыков»? Вот мы и встретились. Отпусти руку.., руку отпусти, говорю!
Вася отпустил, и белобрысый завалился лицом вниз. Трое его приятелей молча смотрели то на него, то на противника, который, казалось, не сделал ни одного движения. В этот момент из-за мощных спин телохранителей вышел Николай Савельевич Маракуц, безучастно глянул на скорчившегося парня, перевел взгляд на Котова.
— И все же, где я тебя видел, малый? Никак не припомню.
— Вы ошиблись, - любезно ответил Вася. - Разрешите пройти? Мы с дамой спешим.
— Он же Серого примочил… - заговорил чернявый «квадрат» со шрамом.
Маракуц повел бровями, и тот замолчал.
— Где-то я тебя определенно встречал. Может, сам скажешь?
— У меня память тоже слабая, - ухмыльнулся Вася.
— У тебя что, паря, крыша поехала? - угрожающе придвинулся чернявый.
— Не, арендована, - спростодушничал Вася. - Так мы можем пройти? Не хотелось бы принимать крутые меры.
— Он какого-то короля вспомнил, - шепнул Маракуцу глыбистый телохранитель справа.
— Так на кого ты работаешь, голубчик? - Николай Савельевич был настроен почти мирно, но уже закипал. - Намеки какие-то делаешь.., жесты ненужные… В Рязани-то другие законы, мы не любим таких шустрых и независимых. Что за контора тебя прислала? Зачем? Говори, не стесняйся, ты же не хочешь, чтобы мы твоей даме сделали больно.
— «Чистилище» меня прислало, - буркнул Василий, теряя терпение. Безошибочно ткнул Маракуца в четвертое межреберье от средней грудной линии, в точку тянь-чи, регулирующую перикард. Затем мгновенно обошел остальных сподвижников Боксера, усыпляя их уколами в точки на шее и на затылке. Угрюмо буркнул молча стоявшей Ульяне, проследив за картинным падением всей пятерки:
— Извини, не сдержался. Куда тебя отвезти?
— А разве ты не останешься ночевать? - задумчиво спросила Ульяна, по-новому разглядывая Котова.
Вася медленно повернул к ней голову, взглядом спрашивая, правильно ли он ее понял, и почувствовал себя вознесенным на седьмое небо. Правда, во время вечерней беседы девушка отрезвила его, заметив, что вполне можно было избежать открытой конфронтации. Вася скрепя сердце согласился. В отличие от людей Внутреннего Круга, обладающих всеми формами сознания и внушения, он пока владел управлением среды лишь на уровне рукопашного боя.
— Чего же ты не вмешалась, если могла предотвратить конфликт в зародыше иным способом? - с обидой сказал он.
— Во-первых, хотела посмотреть, как это сделаешь ты, - ответила она с обезоруживающей улыбкой. - Если не возражаешь, я научу тебя «технике внутренней улыбки», исключающей любые конфликты. Во-вторых, я все же немножко вмешалась.
— Не понял. Когда?
— А разве ты не заметил, что они не обратили на меня практически никакого внимания? В то время как в практике бандитов самое естественное в подобных случаях давить на мужчину через женщину. Пригрозили бы убить меня, пытать или.., там, изнасиловать… - Ульяна искоса глянула на Васю. - Ты бы и сдался.
— Конечно, сдался бы, - остыл Василий, отвечая ей в тон. - А что ты им внушила?
— Что я старая карга, хромая, слепая и крючконосая.
Василий засмеялся.
— Представляю! К сожалению, я внушением на таком уровне не владею. Да и Соболь тоже не сразу овладел этой вашей «техникой улыбки», насколько я помню.
— Да, не сразу, - кивнула Ульяна. Легкое облачко легло на ее лицо. - Тебе не кажется, что Матвей.., как бы это сказать.., проповедует в последнее время эскатизм? Стремится уйти от реальности, уклоняется от нормальной общественной жизни, тяготеет к абстрактным рассуждениям? Не замечал?
— Что-то в этом есть, конечно, - промямлил озадаченный Василий. - Но не в такой уж степени… Соболев есть Соболев, он всегда был не от мира сего. А что?
