Никита его последних слов не расслышал. Пытаясь унять подступившую к горлу ярость, он вышел из казармы.
До утра диспейсер бродил по расположению храмовников, но ничего толкового придумать не смог. Он оказался в абсолютно чуждом для него мире, без привычных и надежных средств к выживанию.
«Из любой, даже самой отчаянной ситуации должен найтись разумный выход», – мысленно твердил он, глядя на поросшие лесом горные склоны.
Между деревьями изредка мелькали сиреневые сполохи света. Часто до слуха доносился хруст сломанных веток и чьи-то угрожающие вопли.
Аутотренинг не помогал. Единственное, на что он сейчас мог решиться, – это остаться в лагере еще хотя бы на пару дней, понять, так ли все страшно и безысходно?
Или храмовники нарочно пугают меня?
Кречетов вернулся в командный модуль станции, пребывая в мрачном расположении духа.
У Райбека Дениэла несомненный талант: умеет он найти проблемы, решать которые приходится другим.
Адмирал уселся в кресло, вызвал Илью Панкратова – старшего офицера дежурной смены мнемоников.
Выслушав доклад о положении дел, он перешел к конкретным вопросам:
– Как проходят испытания комплекса «Антарес?» – речь шла о полученном недавно оборудовании.
– Прогресс невелик, – ответил Панкратов. – Скажу прямо: технология откровенно сырая. Тестовый объект с грехом пополам сканируем на удалении в километр от станции. С увеличением расстояния нарастают помехи.
– Скверно, – не скрывая досады, произнес Кречетов. – Наши «высокие технологии» опять оказались бесполезны?
– Идет нормальный рабочий процесс. После серии тестов отправим рекомендации разработчикам. Вспомни, как было с экранирующим покрытием. Рано или поздно результата добьемся.
– Вот именно. «Рано или поздно». Такие формулировки меня не устраивают!
Панкратов удивился. Адмирал сегодня какой-то нервный. Еще вчера он к испытаниям «Антареса» особо пристального внимания не проявлял.
– Случилось что? – осторожно поинтересовался галакткапитан.
– Мне нужно сканировать Первый Мир.
– А в чем задача? Карты полушарий давно составлены. Обыкновенная оптика справляется неплохо. Есть подробные изображения большинства наземных объектов.
– Необходимо провести глубинное исследование, – уточнил адмирал. – С фиксацией подземных пустот и обнаружением энергоматриц. Есть идеи?
Панкратов был лучшим специалистом в таких вопросах.
– Ну, парочка вариантов, конечно, имеется, – подумав, ответил он. – Можно, например, использовать методику храмовников для изучения глубинного рельефа отдельных участков местности.
– Нет, не пойдет. Для психики опасно, да и подготовленных специалистов мало. – Кречетов прекрасно представлял, о чем речь. Методикой он владел лучше других офицеров станции и по собственному опыту знал: процесс отделения разума от тела сложен, рискован, а результат вовсе не гарантирован. Особенно при глобальном масштабе задачи, ведь изучить нужно не отдельный регион, а всю планету, причем в сжатые сроки.
– Тогда остаются вертикали, – выслушав его, ответил Панкратов. – Если внедриться в силовую линию, скользящую по всей поверхности Первого Мира, то с ее помощью вполне можно вести сканирование на большие глубины.
Адмирал задумался.
Точный район поиска неизвестен. Мысль об использовании вертикалей хороша, тут не поспоришь, но опять-таки, площадь их воздействия ограничена. При таком способе исследования мнемоник будет получать данные с узкой полосы, метров десять-пятнадцать, не больше.
– За идею спасибо, подумаю.
Экран связи погас.
«Как ни крути, а наши технические возможности ограничены». – Кречетов перебрал уме еще несколько вариантов, но ни один из них не отвечал критериям быстрого, эффективного и масштабного поиска.
Вот и получается, что Райбек Дениэл прав. Термин «технологическое рабство» придуман не им, но археолог, использовав эту фразу, абсолютно точно охарактеризовал ситуацию текущего момента. «В обычном космосе мы едва ли не всемогущи, – размышлял Кречетов. – Но стоит лишь погрузиться в гиперсферу, и богоподобные возможности мгновенно исчезают. В условиях энергетической вселенной мы – дети, делающие первые робкие шаги».
«Путь к центру сущего…»
Фраза крутилась в голове, не давала покоя.
Он открыл сейф, достал оттуда микрочип. Прошло три года с тех пор, как подтвердилась информация о прыжке, совершенном Анваром Тагиевым. Ганианец лично передал адмиралу Мищенко полноценный файл сканирования, но запись уникального события, опровергающего все современные знания о структуре гиперсферы и устройстве Вселенной, держали под грифом «совершенно секретно». Логриане по этому поводу хранили стойкое молчание, но пошли на серьезные уступки в других вопросах.
