– Ну, знаешь, обо всех этих героях, спасающих мир… – Никита махнул рукой. – Полная чушь, согласен? Все равно нам их не остановить, – он вглядывался в мокрую поблескивающую ленту древней дороги, представляя, как пришельцы сейчас планируют атаку.
– Нет, не согласен. Несколько хорошо подготовленных бойцов, знающих свою цель, способны на многое.
Никита пожал плечами.
– Ты – особый случай, – неосторожно заметил он.
– Я человек. Пусть наполовину искусственный, но подверженный и страху, и другим слабостям.
– Извини, сорвалось.
После прямого мнемонического контакта между двумя рассудками Никита опасался поднимать тему «гибридов», подозревая, что Искандер отреагирует крайне болезненно, а идти на конфликт с ним было как минимум страшновато. Вообще, последние события сильно повлияли на диспейсера, от недавних воспоминаний его мгновенно бросало в дрожь, но ощущалась и гордость.
– А кем ты меня считаешь? – спокойно, без злобы, спросил Искандер.
– Не знаю, – Никита растерялся. Все же опасной темы избежать не удалось.
– Я человек по сути. Вижу, ты не выскажешь мнения вслух, но наверняка подумаешь, что гибриды – это незавершенный эксперимент по дальнейшему развитию боевых искусственных интеллектов, попытка очеловечить модули «Одиночка», впихнуть печально известные «ИИ» в тело киборга, так?
– Ну, допустим?
– Количество имплантов и несвойственные человеку способности никак не изменили тебя?
– Нет! – категорично ответил диспейсер. – Это всего лишь расширение сознания, подключение новых способов восприятия!
– В таком случае, ты должен понять: нейрочипы и их связи образуют в организме гибрида, – Искандер спокойно воспользовался экспрессивно окрашенным термином, – вторую нервную систему, но не доминируют, а лишь дают те самые «новые возможности восприятия» и служат надежным резервным хранилищем матрицы личности. Если отбросить разницу в технических решениях, чем это отличается от записи личности в логр? Твое бессмертие зиждется на внешнем носителе, выполненном по технологии чужих, мое – на внутреннем, разработанном людьми, и что важно – для людей!
– Извини, Искандер. Сейчас не самое подходящее время и место для таких тем, – Никита всеми силами пытался уйти от продолжения разговора.
– Не веришь? Не понимаешь, что мне не чуждо ничто человеческое? Почему отшатнулся? Увидел чипы и лайкорон?
– Да успокойся! Я к тебе отношусь нормально, поверь! У меня в усилителе рефлексов тоже лайкороновые вставки вживлены! Чего разозлился?
Искандер отвернулся. На его щеках появились пунцовые пятна. Землянину потребовалось время, чтобы унять внезапную вспышку эмоций.
Им оставалось продержаться еще минут тридцать.
Погода вновь стремительно менялась. Необычная гроза стихла, небо начало проясняться, тучи ушли к вершинам хребта, нависли над ним темным фронтом.
– Красота нереальная… – Никита взглянул в угольно-черные небеса, где впервые за последние дни ярко сияли планеты Ожерелья, одна близко, почти в половину небосвода, остальные дальше, убывая в размере, дугой сбегая к горизонту. – И зловещая, – добавил он. – Слушай, а как ты оказался в Первом Мире?
– Эксперимент.
– И тебе разрешили? Ну, понимая, кто ты?
– Меня Урман сюда привел. Было дело, пересекались мы с ним на Земле. Долгая история[10].
Искандер мельком взглянул в небо, перевел взгляд в сторону гор.
– Ну а ты как сюда угодил? – после недавнего угрюмого молчания вопрос из его уст прозвучал, как знак примирения. – Импланты у тебя явно не кустарного производства. На боевого мнемоника готовился?
– Угу. А угодил в мусорщики, – ответил Никита.
Заметив скептический взгляд, он вздохнул и пояснил:
– Служил я в спецподразделении Флота Конфедерации Солнц. Звучит неплохо, да? Если не вдаваться в детали. На самом деле специальное формирование занималось поиском и утилизацией старых, отслуживших свое, либо потерпевших крушение кораблей. Очищало космическое пространство в границах обитаемых систем от разного рода мусора.
– Теперь понятно. Надоело в обломках копаться? Подался в вольные пилоты? И правильно. Какая жизнь у мусорщика? – по-своему рассудил Искандер.
– Да распрекрасная! – хмуро признался Никита. – Если честно, работать на Конфедерацию было интересно и спокойно. Хорошая зарплата. Надежные корабли. Разные там нештатные ситуации. Частенько ведь приходилось разгребать хлам, оставшийся после Первой Галактической, а это, как ты понимаешь, реальный экстрим. Боевые роботизированные комплексы только выглядят мертвыми, а на самом деле они опасны, даже лишенные энергии, разрушенные. Всегда найдется парочка кибернетических систем, сумевших переждать тысячелетие в «спящем режиме». Но, – он вздохнул, – наша группа всегда высаживалась на борт объектов под хорошим прикрытием, да и сами кое-что умели.
– Ну, теперь понятно твое отношение к «Одиночкам», – усмехнулся Искандер и спросил: – Зачем же подался на вольные хлеба?
