Звали силача Кристиан, и его грустная сиротская жизнь складывалась из приютов и побегов. Родителей не помнит. Холод, голод и побои. Самым счастливым временем он читал прошлое лето, ему удалось прожить в лесу почти два месяца в охотничьей избушке. Запасы крупы, сушеных грибов и сушеного мяса его спасли. Он собирал хворост, целебные травы, ягоды, шишки и корье, менял в деревне на хлеб и молоко. Потом в избушку приехали охотники и он снова очутился в приюте.
– Я же не могу тебя оставить! Ты же не котенок! Надо в стражу сообщить!
Глаза Люси наполнились слезами. Но я была неумолима.
– Нельзя привести чужого ребенка и себе оставить. Его ищут!
– Ищут, – понурился мальчишка. – Я с этапа сбежал. Приют начали трясти, и барон отправил нас на границу аж на две недели раньше.
– Какие из вас воины? Зачем вы там?
– Зверолюды сильнее людей, нюх и слух лучше, чем у людей, – пожал плечами мальчишка. – Мы браконьеров выслеживаем, контрабандистов, их схроны, тропы разведываем, а платить не надо, ошейник на шею и служи! Кормят объедками, как к собакам относятся, даже хуже!
– Это все ужасно, но я не знаю, что делать! Барон меня обвинит, что я украла ребенка. У меня точно будут неприятности.
Люси подбежала к стене и потыкала в мой защитный амулет, потом на Криса.
– Сделать для него защитный амулет с отводом глаз?
Две пары глаз уставились на меня с надеждой.
– Ох ты, батюшки, что в Обители-то нынче было!
– А что было? – спокойно отозвалась я, придирчиво разглядывая крупы на прилавке.
Соседка-бакалейщица даже выпрямилась, так ей хотелось поделиться.
– Так ведь ты в рясе прибыла, должна знать! – вдруг вспомнила она.
Да, в маленьком городке ничего не скроешь. Всегда все увидят и обсосут до косточки.
– Помолиться ездила, да уехала до начала отбора, – равнодушно перебрала горсть фасоли. И руки не дрожат! Не дрожат, я сказала! Хорошая, крупная, гладкая, так приятно скользит между пальцами. Точно, сделаю рагу с фасолью. – Мне отборы ни к чему.
– Да ведь девок беспамятных скрадывали отовсюду и в гаремы продавали!
– Брехня. – Равнодушно возразила я. – У кого гарем, у того и деньги на баб имеются, думаю, не бедствуют там и не голодают, не абы кому продавали, принцы да князья ведь. Может, девки на такую удачу и не рассчитывали.
Геро с Рупертой точно не рассчитывали, и горожанки нашли мужей не из последних, им принцы точно не светили в своих мирах. Вздохнула. Скучала я по раскованной Мартелле, по капризной дриаде, по практичной Синтии. Интересно, вытащили уже из болота Покорителя небес?
Соседка задумчиво пожевала губами.
– Судили, говорят, патеров, а настоятельницу Рузеллу отстранили от управления Обителью. Сам эрл судил! Непотребное там творилось что-то!
– Так его дочь тоже в отборе участвовала, никто ее не крал, и непотребствовать эрл бы не позволил, – возразила я. – Хорошего-то жениха пойди сыщи! Она самого принца эльфов подцепила! Сильнее его на ристалище не было бойца! Взвесь-ка мне два фунта фасоли и пшена фунт. Муки еще пшеничной.
– Эльфы, да… – вздохнула соседка, быстро взвешивая товар. – Редкие у нас гости. Смотрю, Люси с щенком бегает?
– Купила собачку ей, лекарь посоветовал ни в чем не отказывать, чтоб поправилась быстрее. Совсем ее в том приюте заморили ироды.
– Так и не говорит?
– Пока нет, лечим горло. Компрессы делаем, мазью мажем.
– Марина, мне бы от крыс амулетик, – бакалейщица передала мне кульки.
– Сделаю, – рассчиталась с соседкой и вышла из лавки.
Солнышко светило, ветерок обдувал лицо. Дом похорошел, его отмыли и заново покрасили, клумбы ощетинились зелеными побегами.
В лавке было пусто. Торговать нечем, висела парочка образцов, остальное выносили, едва я успевала завязать последний узелок. Брали себе, друзьям, знакомым и знакомым друзей. Я надеялась, что ажиотаж постепенно схлынет, а то мы не успевали закупать шнуры, бусы и ленты. Несс привозил нам из Тронхейма целую коробку швейной радости раз в неделю.
Из окна кухни выглянула в сад.
Две белобрысые макушки торчали в беседке, дети читали книжку. Вернее, Люси читала, а Криспи шевелил губами, он читать только учился. Выходить на люди Крису приходилось только щенком, а человеком быть подальше от чужих глаз. Но вроде бы мальчишку это не тяготило. Мои подопечные отлично мне помогали и в доме, и в мастерской, грех жаловаться. Люси буквально расцвела с появлением Криспи.
С нежностями я не лезла, не с чего им взрослым доверять.
Они ко мне тоже не слишком льнули, хватало общения между собой. Правда, ошейник Крис воспринял крайне негативно, Люси долго его уговаривала. На ошейнике висело целых пять амулетов; чтоб вместить все нужные функции, пришлось бы целую жилетку вязать, а это точно привлекло бы больше внимания, чем ошейник. А что плетеный, а не кожаный, так это наше личное дело, в чем собаку водить. Зато его все воспринимали собакой, забывали, стоило ему исчезнуть из вида, и никому не хотелось кинуть в него камнем или пнуть. Так, мелькнуло что-то серое на краю сознания.
