Запрет на чувства полностью

— В природе иногда случаются катаклизмы. Зимой могут зацвести тюльпаны, а летом выпасть снег. Так вот и ты, Лея, в моей жизни катаклизм. Появилась из ниоткуда и все снесла на своем пути, — он внезапно встает с кресла, становится за моей спиной. Я кожей чувствую его. Его мощную энергетику, которая меня пугает больше, чем мысль, если бы он застал меня на месте преступления.

— Дерзкая. Бесстрашная. Не каждая рискнет.

Я не выдерживаю и вскакиваю на ноги, оборачиваюсь. Взволнованно дышу, Каан качает головой в такт своим мыслям и восхищенно смотрит, так же улыбается, чем приводит в замешательство.

— Вы все такие русские? — оказывается передо мной, забирает из рук стакан и ставит его на стол. Втягиваю в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Губы горят, горит все лицо от близкого присутствия Бергикана. Между нами напряжение, притяжение.

— Русские не сдаются. — в голосе вызов, как и в глазах. Мой взгляд против моей воли иногда опускается на губы Каана. Он улыбается, демонстрируя мне свои белые зубы. Выбить бы их, сразу перестанет рекламировать услуги своего стоматолога.

— Ты, наверное, уже догадалась, что вызываешь во мне интерес. Чувствуешь его? — сокращает еще больше между нами расстояние, нарушает мои границы, окуная меня в свою властную энергетику. Как же хочется сбить градус его самоуверенности, прям все внутри жжет от этого желания. Но с такими игры опасны, об этом предупреждали, добровольно я бы никогда к таким людям не подошла.

— Что ты здесь искала? — шепотом спрашивает, опаляя своим дыханием лицо. Мне бы отодвинуться, да некуда. — Занимаешься шпионажем? Или в личных целях проникла в мой кабинет? — его губы в нескольких сантиметров от моей щеки. Я облизываю губы, напряжение зашкаливает, в горле от этого становится сухо. Отворачиваю голову, как только Каан поднимает руку и прикасается к лицу. Сейчас я подобна пришпиленной на иголке бабочке, еще трепыхаюсь, но мои минуты сочтены.

— Семья очень важна для человека. Очень. И ради близких мы пойдем на все. Не так ли, Лея? Даже нарушим закон, будем лгать, смотря в глаза.

— Но вы ведь тоже нарушаете закон, господин Каан, — слава богу, голос звучит ровно, без писклявых, истеричных ноток, хотя я на грани этой истерики.

— Какой закон? Моральный или государственный? Все мы нарушаем закон, Лея. И за это надо отвечать, сладкая, — от его «сладкая» меня все же перекашивает, я неприязненно смотрю на Каана. Я не могу трезво думать, когда он вот так близко. Непозволительно близко, что дышать трудно. Мысль об Алексе приводит в чувство, а потухший его взгляд придает мне силы бороться до последнего за его свободу с этим человеком, у которого нет ничего святого.

— Месть — холодное блюдо, Лея, — его палец очерчивает мои губы.

Я дергаю головой в сторону. Каждая моя клетка пропитана ненавистью, ядом. Меня аж трясет от этих чувств. Только что ему от моей ненависти? Ничего. Он принадлежит к одной из самых богатых семей в городе, для него нет рамок морали, у него свои законы справедливости.

— Кто-то должен ответить за преступление, сладкая. Будешь это ты или твой брат, мне все равно, — его губы изгибаются в насмешливой улыбке, он убирает руку от моего лица.

— Что вы предлагаете?

Он смотрит с вызовом в глазах, взгляд опускает ниже и останавливается на моих губах. У меня перехватывает дыхание.

— А сама как думаешь?



Что я думаю? Его взгляд наталкивает только на одни мысли: секс. Ведь по сути я больше ничего ему не могу предложить, кроме своего тела, а ему видимо это только и надо. Часто моргаю, пытаюсь осмыслить положение, принять, смириться, но в итоге еще больше злюсь и еще больше ненавижу человека, который ставит условия.

— Что я думаю?

— Да, что ты думаешь? — невозможно нормально дышать, когда он так смотрит, словно вот-вот поцелует, словно имеет на это право.

— Вы хотите переспать со мной? — каждое слово дается с большим трудом. Каан усмехается, взгляд его смягчается, отстраняется от меня.

— Это было бы слишком просто для тебя и для меня. Подумай еще, ты же умная у нас, — прикрываю глаза, потом смотрю в сторону, прикусив зубами нижнюю губу.

— Я не знаю.

— Я тебе говорил, что для каждого человека, семья — это главное, — Каан отходит от меня, возвращается на свое место во главе стола, я обессиленно падаю в кресло, непонимающе смотрю на мужчину.

— И?

— Я предлагаю тебе сделку. Твоего брата освобождают, — смотрит на меня, ждет реакции, но я эмоционально выжата. До меня сейчас все доходит с опозданием.

— Твоего брата выпустят из тюрьмы, ты выйдешь за меня замуж, — вот тут я начинаю смеяться. Сначала тихо, сдерживаясь, но потом во весь голос, похлопывая себя ладонями по коленкам. Отсмеявшись, вытираю слезы на глазах, иронично спрашиваю:

— Серьезно? Зачем такие сложности для того, чтобы уложить меня в свою постель?

— У меня есть свои причины жениться на тебе.

— А кто тогда сядет вместо Алекса? Невинный человек, как мой брат?