– Женёк, а ведь у вас с Пашкой странные отношения, – глубокомысленно замечает он, приоткрыв один глаз. – Ты на него зуб имеешь? Или он на тебя?
– Оба.
– А как вы тогда работать будете? Я что-то не пойму.
Юрке сейчас каждая фраза даётся с трудом. Он так медленно их произносит, что кажется – не договорит, уснёт на середине. Но Юрец не такой. Юрец не из слабых. Он преодолевает это препятствие. И продолжает бороться со сном.
– Я сам не знаю, как всё это будет, Юрка. Пашка полон энтузиазма. А я – сомнений. Посмотрим, что победит.
Юрка усмехается, потом разражается смехом. Потом его захватывает кашель. А затем наступает чихание. И так – много раз. Я смотрю на это всё и сам еле сдерживаюсь.
– Юрка, тебе нельзя было столько пить, – уже не скрывая, смеюсь. Чуть со стула от смеха не падаю.
– Водички дай, – еле выговаривает сквозь приступы чиха он.
Я беру первый попавшийся стакан, даю Юрцу. Он выпивает залпом, а потом морщится.
– Это ж водка! Я воды просил…
– Откуда я знал? У вас тут, куда ни загляни – везде водка. Может, из-под крана в умывальнике тоже она течёт?
Юрец – больше ни слова. Падает на пол и мгновенно засыпает.
Делать нечего – не бросать же друга в беде. Беру его подмышки и тащу на кровать. Снимаю обувь, одежду оставляю. Накрываю покрывалом с другой кровати и выключаю свет. Пусть спит до утра. Сам выхожу в коридор.
А хорошо в общаге жить! Напьёшься пьяный, завалишься где-нибудь – никто таким не оставит. До первой попавшейся кровати дотащут. Ещё и раздеть помогут. Вообще, у нас тут хорошие ребята живут.
Вижу: навстречу мне крадётся Смерч. Своеобразный он парень. Мелкий такой, тщедушный. Не представляю его барабанщиком.
– Я что спросить хотел, Женек, – почёсывая затылок, говорит он. – Когда репетировать начнём?
– Завтра, – не задумываясь, отвечаю я.
– А где?
– Не знаю. Пашка скажет.
– Понятно, – и Смерч, не переставая чесаться, побрёл обратно по коридору. Я грешным делом подумал: уж не вши ли у него завелись? Потом махнул рукой. Где наша не пропадала!
Слышу, кто-то всхлипывает. Похоже, в умывальной. Иду туда и застаю Яну, сидящую на корточках почти на полу. Глаза на мокром месте. Смотрит на меня обиженно и плачет.
– Яна, ты чего? – сажусь с ней рядом. Мне пофигу, я и на пол могу. – Что случилось?
Была весёлая, особенно, когда Пашку увидела. Потом сама же с ним в коридор вышла. Пашка затем потерялся. Может, из-за этого она плачет?
– Да ладно, не расстраивайся, – я решаю её приободрить. – Ты ж его знаешь. Опять к кому-нибудь в гости зашёл. Ещё вернётся.
– Не вернётся, – всхлипывает она. – Он сам сказал, что уезжает. Я его видела пять минут назад.
– Уезжает? – впрочем, это не удивительно. – Ну-да, конечно, у него ведь жена. Домой позвала, наверное.
– Ага, вместе с Ксюшей.
– С какой Ксюшей? – не понимаю я.
– Ты прикидываешься, Жень? – Яна перестаёт плакать. – С той самой, с которой ты любовь крутил. Наша первокурсница. Тихоня липовая. Так я и знала, что она тайком его обхаживает. Не пойму только, что Пашка в ней нашёл.
– Подожди, Ян, – я всё ещё недоумеваю. – Давай по порядку. И так, ты видела Пашку с Ксюшей.
– Пять минут назад, – повторяет она. – Вдвоём выходили из общежития. Оба одетые. Она с какой-то сумкой.
– И куда они собрались, на ночь глядя?
– Откуда я знаю? Мне ничего не сказали. Машина какая-то подъехала, они сели и отчалили.
– Вот дела… – вообще ничего не понимаю. Зачем им двоим куда-то уезжать? Если Пашка захотел с ней…м-м-м… побыть наедине, они могли бы закрыться в её комнате. К чему эти сложности?
– Жень, – Яна тянет меня за рукав, – что между ними? Ты знаешь?
– Нет…
Яна придвигается ближе.
– А я думала, у тебя с Ксюшей серьёзно. Так вы, оказывается, просто сексом занимались?
– Мы не занимались.
И вряд ли когда-нибудь это случится. После того, что Яна рассказала.
Ксюша уехала с Пашкой! Уму непостижимо. А как же его жена? Я что-то совсем перестаю соображать.
– Знаешь, Ян, – смотрю на неё и понимаю, что соседка не так уж плоха. Ну и что, что она бегала за Пашкой? Отбегается теперь. Я-то ближе, – пойдём с тобой чаю попьём.
– Чаю? – удивляется она.
– Ну-да, а что такого? Водка эта уже поперёк горла. К тому же, – вспоминаю слова, сказанные Смерчу, – завтра у нашей группы первая репетиция. Надо быть в форме.
Подмигиваю Яне, и она сразу улыбается. Встаю сам, подаю руку ей. Провожаю в её комнату. Яна хорошая хозяйка. Она и чай заварит, и пирогов напечёт. Не сегодня, но когда-нибудь. Если её попросить.
Всё ещё не могу согреться. Пашка попросил остановить машину у какого-то ларька. Принёс мне горячий чай. Я обожгла рот и губы. Но зато по телу стало разливаться тепло. Нельзя выходить на мороз раздетой. А я так отчаянно хотела убежать, что забыла даже пальто накинуть.
Он всё равно меня нашёл. Он бросил всё и побежал за мной! Я не могу выразить свою радость ни словами, ни чувствами. Я… я… как будто дышу этим!..
Как можно было сомневаться в нём? Поверить чьим-то злым словам? Ни один человек нас не поддерживает. Все против. Но теперь-то я понимаю, что это не имеет никакого значения, если он рядом.
