А вдруг это Тагир? Это он догнал меня тогда и запер? Но зачем я ему?
Я думаю и не нахожу ни одного ответа на свои вопросы.
Не знаю, сколько проходит времени, но у меня схватывает живот. Скручивает.
Вначале не очень сильно. Я лишь обнимаю себя и ложусь на кровать. Но потом мне становится холодно. Знобит.
Просовываю руку под одежду, а живот горяченный. Трогаю лоб – да у меня жар.
И живот крутит все сильнее и сильнее.
Я уже не могу встать. Лежу и корчусь от боли. И стону. Сначала тихо, но потом все сильнее и сильнее.
Видимо, на мой стон в комнату заходит тот самый мужчина.
- Ты что орешь? – спрашивает грубо.
Подходит ближе.
- Эй! – небрежно толкает. – А ну, вставай! – берет меня за плечо и пытается приподнять. Но я не могу. Даже под дулом пистолета не могу встать.
- Сука! – рычит он и достает телефон. Кому-то набирает. – Алло? Похоже, сдохнет скоро! Откуда я знаю? Лежит и ноет. И горячка у нее. Давай!
Убирает телефон и рассматривает меня. Сплевывает и выходит из комнаты.
Я опять забываюсь. Лежу с закрытыми глазами.
Сквозь пелену слышу шаги. И голоса. Один – того самого мужика, а второй – не знакомый, мужской, грубый.
- Какого хуя? Что с ней? – говорит незнакомец.
- Я откуда знаю? Захожу, а она окочурилась. Сдохнет ведь. Нахрена тогда она нам?
- Блять, - и чувствую чью-то руку у себя на лбу. – В больницу надо. Скажи Салиме, чтобы приготовила ее.
Опять шаги и чьи-то теплые руки пытаются приподнять меня. Я не могу открыть глаза, лишь слышу разговор мужчин.
- А, может, в лесу вон оставить? Зачем она нам теперь? Дело сделано.
- Еще может пригодиться, - огрызается незнакомец. – Еще не все до конца решено.
- А что с Тагиром?
- Сидит.
- Ну и все тогда. Товар получен.
- Девчонка нужна. Слишком многим она интересна. Да и с Тагиром еще не понятно до конца.
- Да, жаль пацана, - вздыхает знакомый голос.
- Сам виноват, - грубо обрывает его второй. – Нечего было лезть. Сделал бы как договаривались и проблем не было бы. Ничего, посидит, подумает. Ладно, хорош. Готова?
- Да, она же не слышит нихера.
Меня подхватывают и куда-то несут.
Я не произношу ни слова, хотя все отлично слышу и понимаю. Никакая боль сейчас не затмит моего сознания.
Мы куда-то едем. У меня глаза закрыты, но я аккуратно приоткрываю один глаз и вижу, что за окнами машины темно, очень темно. Значит, ночь.
- Да не гони ты так! Еще тормознут! – слышу грубый голос рядом и опять зажмуриваюсь.
Вскоре мы останавливаемся. Меня опять берут на руки и куда-то несут.
- Нет-нет-нет, - это уже какой-то другой голос, более мягкий. – Я не могу. Вы что? Везите ее в областную. У нее пульс не прощупывается. Не могу я.
- Сможешь, - злой рык. – А ну! Давай! Живо!
- Вы что? – это почти шепотом.
Мне плохо, но я все слышу. Мне очень хочется еще и посмотреть, что там происходит, но я боюсь подать признаки жизни. Боюсь, что меня заберут отсюда и опять закроют в комнате без окон.
Потом чувствую, что стало прохладнее.
- Выйдите, - тот же мягкий голос, но говорит он уже строже. – В коридоре подождите.
Спиной чувствую, что меня кладут на что-то холодное.
- Похоже на отравление. Зови Ольгу. Да, больше никого не надо. Ты и Ольга. Давай.
Потом к лицу моему что-то прикладывают и дальше все. Темнота и тишина.
Прихожу в себя и тело ломит. Распахиваю глаза и щурюсь – в них бьет яркий солнечный свет.
Оглядываюсь и понимаю, что я в больнице. В палате кроме меня еще трое.
- О! Пришла в себя! Зови Петровну! – кричит моя соседка, откусывая яблоко.
Спустя несколько минут в комнату входит пожилая женщина в белом халате и идет ко мне.
- Ну что? Очнулась? Как самочувствие?
Я хочу ответить и не могу. Лишь шевелю губами безмолвно.
Она трогает мой лоб, берет за запястье и нащупывает пульс.
- Сейчас доктор придет. Осмотрит. Лежи пока, - говорит она и уходит.
Я опять закрываю глаза. Слушаю разговор своих соседок по палате. Мне кажется, проваливаюсь в полудрему, потому что, когда приходит доктор, я вздрагиваю от его прикосновения.
- Ну, тихо-тихо, - говорит он мягко. Это тот самый голос, который я помню до потери сознания.
Открываю глаза – передо мной молодой мужчина.
- Все хорошо уже, - говорит он. – Еще пару дней у нас полежите и можно будет домой.
- Домой… - шепчу я, вспоминая, откуда меня привезли сюда. – Я не хочу. Не хочу!
Нахожу в себе силы, чтобы приподняться и схватить его за руку.
- Не хочу! – смотрю на него с мольбой.
- Нельзя волноваться, - говорит он ровно, убирая мою руку с себя. – Нельзя. Все хорошо будет.
Убирает взгляд и уходит.
Я еще с надеждой смотрю ему в спину, но понимаю, что напрасно.
Тогда падаю на кровать и чувствую, как слезы скатываются на подушку.
- Эй, ты чего? – ко мне подходит молодая женщина. Та самая, которая первой увидела, что я очнулась. – Нельзя плакать. Доктор же сказал. Чего ты? – с интересом смотрит на меня. – Может, есть хочешь? Яблоко будешь?
Я не отвечаю. Смотрю в стену и реву.
- Домой скоро пойдешь. Чего ты? – продолжает она. – Мы все мечтаем домой быстрее. Меня, вот, завтра будут выписывать. Тебя – на днях. Дома лучше.
Отчаянно мотаю головой.
- Не хочу. Не хочу, - шепчу я.
