- Мог, - соглашается Тимур. – Мог. Но не хотел.
Удивленно смотрю на него.
- Тагир боялся за тебя. Он хотел, чтобы я спрятал тебя ото всех. Опасался, что, если ты появишься перед следователем, то тебя найдут те, кто искал. А они тебя все равно, вон, нашли. В общем, Тагир поступил не совсем правильно, я считаю. Ему сейчас важна любая помощь. А ты, как, ты правильно заметила, свидетель. Единственный свидетель. Ключевой. Это очень важно для Тагира, Полина. Ты понимаешь? Ты поможешь ему?
47. Тагир
Единственное, о чем я могу думать, - нашел ли Тимур Полину? Она опять куда-то пропала. Ведь я просил ее сидеть дома. Тимур бы забрал ее и я был спокоен. Но нет! Похоже, ее действительно надо привязывать.
Когда Тимур пришел и сказал, что в доме нет Полины, я готов был сбежать. Куда еще она вляпалась? И жива ли вообще? Слишком многих интересует эта девчонка. Слишком многих…
Но потом Тимур заставил меня подумать здраво. Чтобы не навредить ни себе, ни Полине.
Мы вместе решали, где ее искать. Все возможные варианты. И он обещал найти ее.
И теперь я сижу и жду. Нет ничего хуже неведения и ожидания. Даже нахождение за решеткой и угроза сесть лет на десять не пугают так, как незнание.
Так проходит два дня. Я каждый раз с надеждой смотрю на открывающуюся дверь в камеру. Вдруг это ко мне посетители? Тимур.
Но нет.
И лишь тогда, когда я уже потерял всякую надежду, наконец, конвойный заходит и окликает меня. Я бегу к нему так быстро, что он даже тормозит меня. Смотрит грозно.
- К следователю, - говорит сурово и я еле сдерживаю себя, чтобы не пнуть в стену со всей силы. Опять не Тимур. Неужели он до сих пор не нашел ее?
Весь на нервах иду в комнату следователя. Сейчас, наверняка, будут те же самые вопросы. Бессмысленные и тупые. Задаваемые только для отмазки, а не с целью найти истинного убийцу Алика.
Конвойный толкает меня вперед и я лишь тогда поднимаю взгляд. И вижу, что за столом сидит какой-то другой следователь. Это не тот, которые допрашивал меня все эти дни с ехидной улыбкой. Другой.
- Садитесь, - кивает мне на стул и я слушаюсь. Он представляется и начинает задавать вопросы. Опять те же самые вопросы. Я отвечаю равнодушно. Ведь мои ответы ни на что не влияют. И тут следователь неожиданно спрашивает: - вы знакомы с гражданкой, - и называет имя и фамилию Полины.
Я вскидываю на него удивленный взгляд. И отвечаю не сразу. Что это все может означать? Я боюсь навредить девчонке.
- Что с ней? – спрашиваю вместо ответа. – Что с ней?! С ней что-то случилось? Почему вы о ней спрашиваете?
Сжимаю кулаки и этот жест не остается незамеченным следователем.
- Так вы знаете ее или нет? – спрашивает снова.
- Нет,- вру и отворачиваюсь.
- Напрасно вы врете. Вы ведь сейчас и ее подставляете, - качает головой следователь.
Я хмурюсь и опять смотрю на него.
- Эта женщина дала показания, в которых сказала, что была с вами в ночь убийства.
Женщина… Как необычно слышать такое про Полину. Какая же она женщина? Девочка она.
- Где она? – задаю я вопрос. – С ней все в порядке? Она в безопасности?
- Не волнуйтесь. С ней все в порядке. Так как же? Врет она? Стоит нам привлечь ее к ответственности?
Я громко вздыхаю и отвечаю не сразу. Мне все еще нелегко дается это решение.
- Не врет. Полина правду говорит.
- Тогда что же вы молчали? Почему? – спрашивает следователь.
Я ничего не отвечаю. Он все равно не поймет. Но он и не ждет ответа.
- Ладно, сами будете разбираться с ней. Меня это мало касается. Главное, что есть показания. И на записи с камер видно, что вы уходите, а потерпевший еще жив. Больше камеры вас не зафиксировали в клубе.
- Так ведь я с самого начала это говорил! – поддаюсь вперед. Эта информация придает мне силы. Значит, все-таки, нашли записи! Нашли! – Я ведь вашему коллеге говорил, что записи надо посмотреть. Я не убивал Алика. Поговорил с ним, но не убивал.
- Спокойно, - отвечает следователь. – Это мы выяснили. Теперь поговорим о важном. О том, зачем я здесь.
Я откидываюсь на спинку стула и настороженно смотрю на него. Не зря, все-таки, сменился следователь. Не зря. Я чувствую опасность.
- Нам потребуется ваша помощь, - говорит он и это дает еще больше повода мне усомниться в его хороших намерениях. Обычно сделки со следствием – это сдача кого-то. И я оказываюсь прав. – Речь пойдет о вашем дяде, - следователь поднимает на меня взгляд и долго смотрит.
Я хмурюсь и трясу головой. Ничего не понимаю. При чем тут дядя?
- Мы давно ведем работу по раскрытию сети наркотрафика. Не штучного, а значительного. Поставки от него расходятся не только по всей Москве, но и по городам России, - каждое его слово как в тумане. Он говорит четко и внятно, но у меня слова некоторые доносятся лишь отдельными звуками. К чему он ведет? – У нас есть основания предполагать, что ваш дядя является тем, кто принимает поставляемый товар.
После этой фразы я громко выдыхаю. Что?! Что он несет?! Как дядя может быть с этим связан?!
- Вы не верите мне. Ведь так? – следователь, похоже, без труда читает удивление на моем лице. – Я так и предполагал.
