Но ей действительно не хватало Зака. Она скучала по его серым глазам, острым чертам лица, его сдержанности. Даже если бы Том спасся, она должна была прийти в Сумеречный мир и потребовать вернуть Зака.
— Ух! — воскликнула Ди. — Что это?
Они вышли из зеркального лабиринта и оказались в темном, продуваемом ветрами коридоре с неустойчивым полом. На каждом шагу были экспонаты — очень похожие на музейные, только Дженни никогда не видела такого в музеях.
— Отвратительно, — сказал Майкл, вздыхая. — «Реплогл», отвратительно…
На самом деле «Реплогл» было названием компании по производству карт, но Майкл подумал, что это какое-то прилагательное.
Он пытался взбодриться.
«Потому что, — подумала Дженни, — экспонаты действительно ужасны. Это сцены пыток».
Восковые фигуры представляли жертв и палачей. Кое-какие предметы Дженни узнала. Дыба. Виселица. Колодки.
А некоторые были совершенно жуткими и незнакомыми. Сапоги с ручками, как у тисков из мастерской отца Тома.
«Чтобы дробить кости», — предположила Дженни.
Нелепые металлические шлемы с железными захватами по бокам, которые душили жертву. Клетки, слишком тесные, чтобы в них находиться. Всевозможные устройства, чтобы жечь, резать, калечить.
— Днем здесь этого не было, — сказала Одри.
— Думаю, это моя вина, — призналась Ди, — Я была однажды в Сан-Франциско с мамой, и там была «Рыбацкая пристань» — как комната ужасов, знаете? Мне потом годами снились кошмары.
Она резко отвернулась и прислонилась к стене, опустив голову и тяжело дыша. Дженни вглядывалась в темноту.
— Ди?
— Да? Подождите минуту.
— Что ты бормочешь?
— Это… это… м-м… помогает, когда ты выведен из равновесия. Я нашла это в… — сделала она паузу, — старой китайской рукописи.
— На каком диалекте? — спросила Одри.
— Ну хорошо, это из фильма о кунг-фу. Но оно помогает. Оно довольно длинное, но в конце есть слова: «Я сильна настолько, насколько должна быть. Я сама себе хозяйка».
— Я сама себе хозяйка, — повторила Дженни.
Ей понравилось это. Джулиан и его люди, должно быть, хозяева этого мира, но не ее хозяева. Никто не станет ее хозяином, пока она этого не позволит.
— Помогает? — спросила Ди.
— Вполне. Думаю, что я не упаду в обморок и меня не вырвет прямо сейчас.
Эта ситуация заставила Дженни испытать шок. Мысль о том, что Ди боится, была так ужасна, что она не могла совладать с ней. Ди никогда ничего не боялась.
— Я стану членом Международной коллегии по амнистии, если когда-нибудь выберусь отсюда, — пробормотала Ди. — Клянусь, клянусь!
— Мы с мамой уже состоим в ней, — сказала Одри.
«Миссис Майерс?» — подумала Дженни, а Ди спросила:
— Твоя мама?
Мама Одри была светской дамой, делала вкусные бутерброды и устраивала благотворительные показы мод. Они с Ди не ладили.
— Может, эта организация и нужна для чего-нибудь, — пробормотала Ди.
Дженни не покидало нехорошее предчувствие. Она бы хотела бежать вперед, чтобы как можно меньше видеть.
Но это было невозможно. Они должны были проверять каждую фигуру, всматриваться в неживые лица восковых фигур с сильно блестевшими в свете прожекторов зубами, с каким-то неестественным румянцем, как будто верхние слои кожи были прозрачными, а он просвечивал сквозь них.
Ни одна пара стеклянных глаз не была похожа на глаза Саммер. И никто не двигался, хотя у Дженни было постоянное ощущение, что их веки вот-вот дрогнут, а грудная клетка начнет подниматься.
«Если они оживут, я сойду с ума», — подумала она почти отрешенно.
— Дженни… — Голос Майкла казался удивленный.
Дженни обернулась.
— Голубой сверток, — сказал Майкл, и Дженни поняла, что он имел в виду.
Сверток точно такого же цвета, как и платок Саммер, лежал на столе. Над ним на ржавых цепях был подвешен огромный деревянный диск с окровавленными железными шипами.
Забавно, что Дженни так хорошо запомнила этот наряд. Саммер появилась в нем в день рождения Тома и выглядела абсолютно нелепо, так как на улице подморозило.
Тончайшая голубая ткань полностью прикрывала тело. Но Дженни заметила обутые в босоножки ноги и мягкие светлые кудри.
И застыла в оцепенении.
Это произошло так внезапно: она не была готова. Она знала, что смерть в Сумеречном мире вовсе не означала, что тебя хоронят или ты исчезаешь. Они искали Саммер, и она могла быть перевоплощена.
После сна Майкла она позволила себе думать о том, что они еще не окончательно потеряли Саммер.
Но сейчас, когда она лоб в лоб столкнулась с этой возможностью, она не могла справиться с собой. Дженни не хотела смотреть, не хотела знать. Она взглянула на остальных и увидела, что они тоже парализованы страхом.
«Ты должна посмотреть. Ты должна сделать это. Это может быть обычная восковая фигура, и это не кровь, а краска».
Она отлично понимала, что все это иррационально, необъяснимо, что перед ней, возможно, не обычная восковая фигура и не было никаких причин думать, что на шипах не кровь. После всего, что она видела в Сумеречном мире, после того? что произошло со Слагом, Пи-Си и ее дедом, она знала это.
Но ее сознание должно было что-то подсказать.
Деревянный диск покачивался на цепях.
«Я могу сделать это. Я могу сделать это. Я сильная».
