— Осталось семь часов с копейками, — поспешила уточнить Ди. — Уйма времени.
Дженни промолчала, ощутив, как задрожали пальцы. У нее было предчувствие, что подруга ошибается.
Коридор уходил влево и вправо, насколько хватало взгляда. Лестница исчезла.
— Здесь постоянно что-то меняется, — пробормотала Дженни. — Интересно почему?
Ди покачала головой.
— Куда пойдем? Предлагаю разделиться.
Дженни собралась возразить, но передумала: после того что с ними случилось, не так уж страшно идти одной. Она выбрала направление и пошла вперед, сразу потеряв из виду Ди.
«Наверное, ко всему можно привыкнуть», — подумала Дженни.
После ослепительной стерильности космического корабля мрачный коридор казался почти уютным. Никаких дверей! Дженни вдруг вспомнила про загадку. Если ее разгадать, одного из них отпустят. Значит, стоит попробовать.
«Что же это? Два и два, жаркий и прохладный — что-то очень простое, почти детское».
— Ну, как тебе игра? — Голос был как сталь, задрапированная шелком.
Дженни резко обернулась. У стены стоял Джулиан. Он снова переоделся, теперь на нем были обычные черные джинсы и черная рубашка с закатанными рукавами.
Его неожиданное появление произвело эффект холодного душа.
— Это был ты? — спросила она. — Там, на корабле?
— Догадайся. — Он понизил голос, на секунду веки его опустились, прикрыв глаза тяжелыми ресницами.
— Почему ты не дал мне упасть?
— Твои глаза похожи на зелень кипариса. Это значит, что ты несчастна. Когда ты счастлива, они светлее, они становятся золотисто-зелеными.
— Откуда ты знаешь? Ты же никогда не видел меня счастливой.
Он бросил на нее смеющийся взгляд:
— Ты так думаешь? Ты, вероятно, забыла: я — Сумеречный Человек.
Пока Дженни пыталась понять, что он имеет в виду, Джулиан продолжал:
— Глаза — как кипарис, кожа — как золото… волосы — как янтарь. Зачем ты зачесываешь их назад?
— Так нравится Тому, — ответила Дженни — Послушай, а что ты имел в виду…
Джулиан покачал головой, прищелкнув языком.
— Ты позволишь? — спросил он вежливо, протягивая руку.
Его тон был таким заботливым, что Дженни машинально кивнула. Она по-прежнему обдумывала свой вопрос.
— А что ты… О нет, не надо!
Он стянул резинку, и волосы Дженни рассыпались по плечам. Пальцы Джулиана перебирали их. По телу девушки пробежала дрожь.
— Не надо, — повторила она, не зная, как вести себя в подобной ситуации.
Он не был груб. Он по-прежнему выглядел заботливым и дружелюбным. Пожалуй, было бы невежливо нанести ему сейчас коронный удар Ди, которому та научила подругу в целях самообороны.
— Прекрасно! — Прикосновения Джулиана были легкими, как касания кошачьей лапы, а голос мягким, как черный бархат. — Тебе не нравится?
— Нет. — Дженни чувствовала, что краснеет.
Она не знала, что делать. Не знала, как отделаться от него, и к тому же, прислушиваясь к себе, вовсе не была уверена, что хочет отделаться… Прохладные пальцы добрались до корней волос, и по коже Дженни пробежала легкая дрожь.
— А про губы я уже говорил? Нет? Они мягкие. Верхняя поуже, нижняя полнее. Почти идеальный рот, только слишком редко улыбается. Дженни, есть ли на свете что-нибудь, чего ты очень хочешь, сама того не осознавая?
— Извини, мне пора, — перебила его Дженни.
Это была стопроцентная для вечеринок отмазка от парней, и Дженни не сразу сообразила, насколько нелепа она сейчас.
— Тебе некуда идти. — Казалось, он не может оторвать взгляд от ее лица. Никто и никогда не смотрел на Дженни так долго, — и ни у кого не было таких необыкновенных глаз. — Я могу открыть тебе, чего ты на самом деле хочешь, — продолжал он. — Ты позволишь? Позволь мне, Дженни.
Голос завораживал. Дженни тряхнула головой, реагируя скорее на свои внутренние ощущения, чем на вопрос. Она не понимала, что с ней происходит. Прикосновения Тома обычно вселяли в нее уверенность, сейчас же ее охватила странная слабость, сердце проваливалось куда-то в живот.
— Позволь показать тебе, — повторил Джулиан так вкрадчиво и тихо, что Дженни с трудом расслышала слова.
Его пальцы нежно гладили ее волосы. Его губы были уже в нескольких сантиметрах от ее губ.
— Не надо, — попросила она — Перестань.
— Ты действительно так хочешь?
— Да.
— Хорошо. — К ее изумлению, он отступил, убрав руку.
Кожа Дженни все еще горела от его прикосновений.
«Я чуть не поцеловала его, — думала она. — Я — его, а не наоборот. Еще минута, и это бы произошло. Том. О, Том!»
— Зачем ты это делаешь? — спросила она, и ее глаза наполнились слезами.
Он вздохнул:
— Я уже объяснил. Я влюблен в тебя. Поверь, это произошло не нарочно.
— Но мы же такие разные, — прошептала Дженни, по-прежнему ощущая слабость в коленках. — Зачем я тебе? Почему именно я?
Он глядел на нее насмешливо, склонив голову.
