Ставки сделаны, ставок больше нет.
— Они с удовольствием вонзят в тебя зубы, — сказал Джулиан, обращаясь к Ди. — Ты знаешь, что похожа на Анкесенамун, одну из самых знаменитых египетских красавиц?
Едва он успел произнести эти слова, Ди резко выбросила вверх и вперед правую ногу, в последний момент отведя назад носок, чтобы нанести сокрушительный удар пяткой. Во всяком случае, такой у нее был расчет. Но реакция Джулиана оказалась не хуже, чем у гремучей змеи. Он поймал ее ногу и рванул вверх, опрокинув Ди на спину.
— Правило номер один, — проговорил он с улыбкой. — Не связывайтесь со мной. Я сильнее.
Ди поднялась на ноги. Ей явно было больно, ведь она не успела смягчить удар. Джулиан снова повернулся к Дженни. Дженни встретила алчущий взгляд его глаз и почувствовала, что в душе ее произошла необратимая перемена.
— Позволь остальным уйти, — тихо и отчетливо произнесла она, — и я останусь с тобой.
Джулиан смотрел на нее изумленно. Остальные — тоже.
И тут кто-то («Майкл», — подумала Дженни) засмеялся.
Джулиан чуть заметно улыбнулся, уголками губ. Нельзя было назвать это довольной улыбкой. Глаза его приобрели оттенок голубого газового пламени.
— Понятно, — сказал он.
Дженни отпустила руку Тома и встала.
— Я серьезно. Позволь им уйти… и я останусь… по собственной воле. Ты понимаешь, что это значит.
Она думала о темной комнате и о парне, который, приняв обличье ее кузена, держал ее в своих объятиях. О парне, которого она поцеловала, — по собственной воле. Она надеялась, что и Джулиан помнил об этом.
Похоже, он помнил. Он выглядел заинтересованным. Его губы растянулись в страннной чувственной улыбке.
— По собственной воле? — переспросил он, словно пробуя слова на вкус.
— По собственной воле.
— Нет… — прошептал Том.
— По собственной воле, — повторила Дженни, глядя на Джулиана.
Он был доволен, но еще не доверял ей.
— Ты должна принести клятву, которую нельзя будет нарушить.
— Хорошо.
Она видела, что он поражен. Он ждал, что она будет возражать, стараться выиграть время. Неужели он не понимает, что она изменилась? Она иронично глянула на него, подняв брови.
— Чем скорее, тем лучше, — проговорила она.
Джулиан моргнул, потом медленно произнес:
— Прекрасная Дейдра может уйти. И Одри. И Зак. И Майкл. Но Томми останется. Он послужит гарантией твоего хорошего поведения.
Дженни подняла голову, и ее губы дрогнули, сложившись в подобие улыбки.
— Не думаю, что в этом есть необходимость…
— Тем не менее.
— Хорошо. Для меня это не имеет значения.
Потом, подойдя ближе к Джулиану, она тихо произнесла то, что предназначалось только для его ушей:
— Джулиан, разве ты не знаешь, что я изменилась? Разве ты не видишь этого? Я по-прежнему беспокоюсь о Томе, но… это совсем другое. По сравнению с тобой он просто ничтожество. Любой парень — ничтожество по сравнению с тобой.
Его глаза заискрились радостью. Дженни перевела дух.
— Я стала бы твоей намного раньше, если бы ты действовал напрямую. Неужели это никогда не приходило тебе в голову? Просто постучаться в мою дверь, без всяких игр, без всяких угроз, и попросить меня?
Он смутился.
— Ты слишком циничен. Думаю, твой взгляд на жизнь зачастую мешает тебе находить правильное решение. Ты настолько ожесточился, что думал, будто необходимо сразиться со всей Вселенной, чтобы получить то, о чем мечтаешь.
— А разве это не так?
— Не всегда. Иногда есть более простой путь. Есть вещи, Джулиан, которые нельзя ни получить силой, ни купить. Они могут быть даны только по доброй воле. И именно их я хочу дать тебе.
— Тогда дай мне слово, — сказал он и вдруг ловким движением фокусника неведомо откуда достал небольшой предмет. Золотое кольцо.
Дженни машинально протянула к нему руку и приняла его двумя пальцами. Это было простое кольцо, с каким-то узором, который Дженни не могла разобрать. На внутренней стороне была надпись, выгравированная замысловатым шрифтом. Дженни поднесла кольцо к одной из ламп.
— Надень его и поклянись быть мне верной, — сказал Джулиан. — Эту клятву нельзя разорвать. Очень простая церемония. Ты готова?
— Да, — сказала Дженни.
Одри выдохнула:
— Дженни… ради бога…
Дженни даже не взглянула на нее.
Том шевельнулся, но она и к нему не повернулась.
— Дженни… — прошептала Ди, — мы этого не стоим. Я знаю твои обещания — ты никогда не нарушаешь их. Он хочет поймать тебя на слове. Не нужно делать этого ради нас.
Теперь Дженни обернулась. Она заглянула прямо в темные, с желтоватыми белками, глаза подруги.
— Ди… прости меня. Ты все равно не поймешь… а я не могу тебе объяснить. Но поверь мне, пожалуйста, — я остаюсь, потому что хочу этого. Одри, неужели и ты не понимаешь меня?
Одри медленно покачала головой, по медным волосам пробежали блики.
— У меня не так уж много настоящих друзей, — сказала она. — Я не хочу тебя терять.
— Все равно придется, — ответила Дженни. — Этот путь — самый безболезненный, так будет лучше для всех нас. Я хочу остаться. Клянусь, что это так.
