Анжела и ее друзья расхохотались. Руперт покраснел, как спелый помидор.
— Наверное, он предпочитает развратничать «по-английски», — заметил Джерардо.
Анжела не обратила внимания на насмешку.
— Идем, Руперт, — позвала она. — Разберемся, подыщем тебе подходящую девушку. Чао, — попрощалась она с приятелями. — Не скучайте.
Анжела вскочила с дивана и вывела Руперта из комнаты.
Она помнила его мальчиком, который был чуть старше ее, хорошо воспитан, но неловок в общении. Некогда худой и высокий, Руперт раздался в плечах; краснея, он становился похожим на отца, особенно если учесть его стрижку и очки; не хватало только морщинок. Анжела уводила Руперта из комнаты, повинуясь капризу, но в его невинности было что-то обезоруживающее: над ним не хотелось издеваться и насмехаться. Она вела его по дворцу, и оба делились впечатлениями о Венеции, гостях, отце Руперта и сестре Анжелы.
Через некоторое время Анжела предложила перекусить. Руперту польстило, что Анжела увела его за собой. Его очаровали ее взгляды, слова, аромат духов… он простил ее. Они набрали еды на тарелки и отошли в укромный уголок, где устроились на диванчике.
— Слышал, ты перебираешься в Бристоль.
— Да. Там учатся ребята из моей английской школы. Не знаю, что из этого выйдет.
— В социальном и академическом плане там лучше, чем в Оксфорде или Кембридже. Получив среднее образование, я сразу отправился в Лозаннскую школу бизнеса, но знаю многих ребят, которые учатся в Бристоле. У тебя прекрасный английский. Что собираешься изучать?
— Философию, политику и экономику. — Анжела больше напоминала примерную школьницу, нежели светскую львицу. — Скука смертная, но учителя говорят, что у меня получится.
— Конечно, получится, — подтвердил Руперт, добавив про себя: «Мужчины все падут к твоим ногам». — Ты ведь будешь возвращаться в Италию на выходные, по праздникам?
— Да, разумеется. В поместье.
— Отец рассказывал, что оно просто потрясающее. Надеюсь, он меня туда пригласит. Хотя это, наверное, имение твоего дяди?
— А что отец рассказывал о дяде Эммануиле?
— Говорил, что он истинный аристократ, — помедлив, негромко ответил Руперт.
— Спорю, он сказал больше, только спрашивать не стану. Эммануилу плевать, нравится он людям или нет. Мне нравится твой отец, но у него с дядей не так уж много общего.
— Еще бы.
— Мы с тобой в необычном положении, правда? Мои родители погибли, твои — развелись. Где твой настоящий дом?
— Сейчас в Лозанне, а когда отучусь — то там, где устроюсь работать. Наверное, в Штатах. Мама в Шотландии, снова замужем. Отец живет на три дома, но ты сама это знаешь.
— Я бы хотела, чтобы ты перебрался в Англию. Мы бы тогда смогли видеться.
— Бристоль рядом с Лондоном. На выходные будешь приезжать к отцу, жить у него, в Кенсингтоне. А я буду прилетать, когда смогу.
— Было бы здорово. Я, может быть, останусь в Англии насовсем. Устала от этой… жизни. — Она вскочила с диванчика. — Идем, я покажу тебе дворец. Нам надо найти тебе альковчик… ну, для первого опыта. К тому же тут полно мест, где я никогда не была.
Руперт готов был следовать за Анжелой хоть на край света. Та повела его по черной лестнице во внутренний дворик, где караулил Бхаскар. Анжела кивнула ему и, взяв с полки фонарик, открыла одну из дверей.
— Во время разлива воды тут все затопляет, — сообщила она, — поэтому от комнат, которые тут расположены, проку нет. Они почти все наглухо запечатаны, но в некоторые можно войти. Это бывшая кухня.
Они вошли в комнату со сводчатым потолком и массивными каминами. В одном из них сохранились ржавые вертела, жаровня и прочие мудреные приспособления. У стены стоял массивный дубовый стол с выщербленной крышкой, на которой раньше разделывали туши.
— Тут, бывало, зажаривали быков целиком.
— У нас в школе кухня похожа на эту, — вспомнил Руперт. — Там раз в год для нас готовили быка. Надо бы разжечь камин.
— В Венеции огни разжигать нельзя. Когда переберусь в Англию, — добавила Анжела, — стану вегетарианкой.
Девушка отперла дверь, ведущую в кладовые, забитые пустыми кадками, корзинами и ящиками. Дойдя до последнего отсека, Анжела посветила в угол, где стояла огромная бочка.
— Глянь! Фальшивые бочки. Если отодвинуть, то можно обнаружить за ними потайной ход. Мне слуга показывал, только внутрь не пустил, якобы потолок может обрушиться или еще что-нибудь… Ход ведет в сад на заднем дворе и в какие-то комнаты.
— Хотелось бы посмотреть, — сказал Руперт. Фраза вышла слегка напыщенной.
«Вот если б он и шутил, как его отец», — подумала Анжела, пока Руперт отодвигал бочки, чтобы учтиво открыть для нее узкий проход.
Туннель пролегал в самой толще внешней стены. Через несколько ярдов он резко повернул налево, и Анжела с Рупертом оказались перед тяжелой железной дверью. Кирпичный пол обрывался, сменяясь утрамбованным грунтом.
Анжела остановилась.
— Смотри, — сказала она. — Следы. Здесь кто-то был.
После очередного поворота она опять встала.
— Мы сейчас, наверное, под садом.
