Руперт возвращался в Лозанну ночным поездом — он хотел успеть в колледж к утру понедельника. Проводив сына, Найджел вспомнил, что тот ни разу не заговорил об Анжеле, хотя на вечеринке они все время были вместе. Отец по этому поводу не расстроился: Анжела хоть и очаровательна, но компания у нее дурная, нечего сыну с ними путаться. Ребята слишком богаты и чересчур молоды, в жизни им не встречалось трудностей, они себя не знают. В лучшем случае они окончат так же, как эксцентричный дядя Орсины. Найджел вспомнил о собственных сибаритских наклонностях.
«Я заработал это право! — сказал он себе. — У меня совсем другая ситуация».
Анжела уехала вместе с приятелями. Найджел с Орсиной погрузили багаж в «феррари» и в «альфа-ромео». Они хотели пару недель провести в поместье, вернуться в Венецию к исторической регате и продолжить свое праздное существование в Провансе и Лондоне.
Найджел разъезжал по виноградникам в поисках «Амароне» и других изысканных вин. К нему часто присоединялась Анжела, утверждая, что Найджел научит ее английскому лучше любых учителей. Они ящиками привозили невероятно редкие вина. Найджел возвращался бодрячком, но у Анжелы к ужину настроение беспричинно пропадало.
Барон этого не замечал. Усадьба наполнилась его учениками, которые, с великодушного разрешения Эммануила, разбили лагерь на лугу рядом с домом. Барон подготовил новый цикл лекций.
«Слава Богу, хоть учеников не видно», — подумала Орсина и спросила, в чем суть курса.
— Он о простой истине: история не повторяется. Я буду говорить о Священной лиге.[27] Молодым умам все нужно преподносить в красочной форме — не в качестве дополнения к фактам, а чтобы распалить воображение. В этом нет их вины: юность не ведает даров зрелости, — ответил дядя.
«Дядя… — мысленно вздохнула Орсина. — Проповедует и проповедует». Впрочем, Эммануил со временем сделался тише. Наверное, осознал, что учителем быть непросто. Может быть, он изменит отношение к Лео?
Хотя какая разница? Дядя знает Лео как гостя, а не как человека, которого Орсина любит и с которым надеется провести всю жизнь, забыв традиции и обязательство перед семьей. Даже выйдя замуж, остепенившись и узнав, что она наследница древнего рода, Орсина была рада услышать голос Лео по телефону. Для барона же Лео был ничтожеством, пустым местом.
Прошло несколько дней, но бодрость к Анжеле так и не вернулась, она едва поддерживала разговор. Найджел утверждал, что во время охоты за винами Анжела пребывала в обычном настроении.
— Так что, — уверял он супругу, — не о чем беспокоиться.
Анжелу мучили мигрени. Она почти не ела, рано ложилась спать. Орсина никогда не видела сестренку такой. Однажды вечером она пришла к ней в спальню, чтобы разузнать, в чем дело.
Анжелы в комнате не оказалось. Орсина спросила у Марианны, где Анжела. Оказалось, что девушка в саду.
— В саду? — удивилась Орсина, а про себя добавила: «Одна? Где, кстати, Найджел?»
Она поспешила в сад, здороваясь по пути с учениками дяди.
Анжела сидела в одиночестве под тюльпанным деревом.
— Анжела, — мягко произнесла Орсина, присаживаясь рядом, — я за тебя беспокоюсь. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да. Просто голова болит.
— И все?
Анжела не ответила.
— Тебя что-то печалит?
— Нет.
— Это из-за Джерардо или Аугусто?
— Нет.
— А Руперт? После вечеринки ты ни разу о нем не вспомнила. Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего. Мы прекрасно провели время. Показала ему подвал, ради смеха — одна бы я туда не спустилась. Там очень страшно. Руперт, похоже, сильно расстроился — он со мной не разговаривал, сразу пошел к себе спать.
— Тебя это задело?
— Меня? Нет, ушел — и плевать мне на него! Лет через двадцать пять он станет интереснее. А пока ему надо повзрослеть.
Анжела отвернулась. Видимо, присутствие сестры смущало ее.
Орсина глубоко вздохнула и задала вопрос, мучивший ее уже несколько недель:
— Дело в Найджеле?
— Нет, нет и еще раз нет!
Горячий тон сестры не разубедил Орсину.
— Уверена? Откройся, Анжела. Доверься мне.
— Я же сказала: нет.
— Если это не из-за Найджела, — облегченно продолжила Орсина, — тогда что же случилось? Не терпится переехать в Бристоль?
— Спрашиваешь! Нет сил ждать. Может, там я найду себе Лео, такого же красавчика, только… более мужественного? — Анжела ядовито посмотрела на сестру. Та пропустила замечание мимо ушей.
— В чем же дело? — настаивала Орсина. — Ты сама не своя. Может, у тебя грипп?
— Наверное… На вечеринке постояла у открытого окна — и — ин-флу-энца! Так шутит Найджел.
Орсина не засмеялась.
Объяснений больше не последовало, и она, поцеловав сестру, собралась уйти.
— Орсина, — окликнула ее Анжела. — Мне надо кое-что тебе сказать.
— Да, cara.[28]
— Но не сейчас. Поговорим утром.
— Почему? Расскажи, прошу.
— Нет, голова болит. Вот посплю, все пройдет, а утром расскажу. Честное слово, утром все расскажу. Мне будет легче. А пока доброй ночи.
Анжела поднялась на ноги, обняла сестру и ушла из сада, покачивая бедрами.
«Не знаю, болит ли у тебя голова, — подумала Орсина, глядя сестре вслед, — но вот походка твоя мне точно не нравится».
