– И вы не правы. Даша уже простила вас, – добавляет Руслан. – Она самый светлый человек, из всех, кого я когда—либо знал. Самый искренний, добрый и понимающий. И мы с вами не заслуживаем её. Но так вышло, что вы ее отец, а меня она выбрала сама. Давайте сделаем так, чтобы она больше не пожалела о нашем с вами присутствии в ее жизни.
Закусив губу, чувствую, как сердце выпрыгивает из груди.
Мне хочется плакать. Так сильно, что слезы сами катятся по щекам.
Развернувшись, быстро ухожу, чтобы не ставить их в неловкое положение.
Домой мы приезжаем на новой машине.
Я тихонько кладу сына в манеж, который Руслан застелил новым постельным бельем.
– Тут надарили всего, – указывает на стоящие около стены детские вещи.
– Супер. Только девать это все некуда.
В нашу однушку вряд ли все может уместиться.
– Я думаю, может нам снять двухкомнатную квартиру? – Руслан опирается плечом на дверной косяк, пока я подхожу к нему ближе.
– Мы потянем?
– Вполне. На шикарную не хватит, но если примерно с таким же ремонтом, как здесь, то можем поискать.
Притянув меня к себе за талию, наконец прижимается губами к моим. Мягко, трепетно раскрывает их языком, и скользит им ко мне в рот.
Я тут же льну к нему, оплетая шею руками.
Наконец—то.
Мы целуемся долго и медленно, дразня друг друга, пока Руслан не отрывается с шумным выдохом.
– Пойдем, – обхватив меня со спины, ведет на кухню.
Там на столе лежит несколько больших букетов. Всё убрано, чисто. Он готовился к нашему приезду.
Мы подходим к подоконнику и только сейчас я замечаю стоящую на нем бархатную коробочку.
Сердце делает кульбит. Дыхание спирает.
Продолжая обнимать меня, Руслан открывает ее и мне на обозрение предстает аккуратное красивое золотое колечко, с прозрачным камушком в центре.
– У нас всё идет немного не так, как должно, – хриплый голос раздаётся мне на ухо. – Но сути это не меняет. Ты всё, что мне нужно в этой жизни, Даш. Стань полностью моей. Выходи за меня.
Он достаёт кольцо, а я и дышать—то не могу. Глотаю воздух большими глотками, за ребрами горит.
Да, у нас действительно отношения складывались не по плану. Всё происходило кувырком, скачками, взлетами и падениями. Но так или иначе мы все равно оказывались вместе. Наверное, наша любовь слишком сильна, чтобы ее что—то могло разорвать до основания. Или это мы сильные, что смогли склеить разорванное.
Я не знаю. Но знаю одно, что я хочу быть с Русланом.
Чувствую, как напряженно стучит его сердце, передавая импульсы волнения через его грудь, мне в спину.
– Я всегда была твоей, – поворачиваю к нему в голову и заглядываю в глубокие серьезные глаза. – И буду дальше. Я согласна.
Прикрыв глаза, Руслан вжимается мне в губы своими, а потом надевает на палец кольцо.
Я оборачиваюсь в его руках и обнимаю за шею. Счастливо смеюсь.
Руслан поднимает меня над полом и кружит. Как когда—то давно, когда мы танцевали в свете фар.
– Ты не пожалеешь, – обещает твердо.
А я и так знаю, что не пожалею. Потому что я наконец—то счастлива.
– Тттшш-тттшш-ттшш, – повторяю снова и снова, ходя по комнате из угла в угол и покачивая сына.
Он проснулся совсем недавно и потребовал кушать. До этого уснул где-то за час после продолжительного плача из-за чертовых коликов. Зачем только придумали это мучение детям?
Детям и родителям, которые не спят по ночам, успокаивая плачущих от резей в животе малышей.
Мы с Русланом качаем Даню обычно по очереди. Если качает он, то сплю в комнате я. Если я, то отдыхает он.
У меня только закончилась зимняя сессия и надо признать, это было невероятно сложно. Подготовиться к материалам по предметам у меня вышло сильно с натяжкой. Но благо преподаватели пошли на встречу в своем большинстве, и поставили мне четверки. Только один, Иван Адамович Рылов влепил тройку, так как посчитал, что четырехмесячный ребенок не достаточная причина для того, чтобы не быть готовой к его предмету.
Но это ничего. Благо хоть двоек не нахваталась. Мама Марина и моя сильно помогают. Днем приходят гулять с Даней, а несколько раз даже привозили его к университету на кормление, если экзамены ставили после пар и сцеженного молока не хватало.
Если бы не они, даже не знаю, как справилась бы.
– Тш-тш-тш, – осторожно, чтобы не разбудить, кладу сына в манеж.
Он кряхтит, а я покачиваю его на весу.
– Спи, мой хороший, спи, – умоляю его уснуть, потому что сама буквально засыпаю на ходу.
Сессия сильно вымотала. Я не помню, когда в последний раз нормально спала. Иногда жутко хочется плакать, потому что Даня спит мало и часто плачет, пока я не беру его на руки и не ношу.
Активно засосав соску, сын засыпает и я наконец, опускаю его на матрас.
Пока держала на весу, спина затекла.
Выпрямляюсь и с глухим стоном, распрямляю её.
Тихо, чтобы не разбудить, выхожу из спальни и отправляюсь на кухню. Там горит свет, а это значит, что Руслан сидит над учебниками.
Теперь сессия у него. Он решил попробовать перейти на заочное обучение, чтобы не тратить еще один год. Наверное, это было не очень правильно, потому что устаёт он не меньше меня, а то и больше.
Днём с утра до вечера работает, а по ночам зубрит материал.
