И сменяет вдруг напор на такую необходимую мне нежность. Гладит своими губами мои, ведет большими пальцами по щекам, сжимая мое лицо, заглядывает в глаза.
Боже, сколько всего в его глазах. Там нет агрессии, нет больше ненависти. Там благодарность и обволакивающее тепло.
Снова прикасается к моим губам и подталкивает внутрь квартиры.
– Заходи.
– Деньги, – опускаюсь обратно на пятки.
– Я соберу.
Руслан собирает валящиеся на полу купюры и кладет их на комод в коридоре. Закрывает дверь.
Я, не выдержав, подхожу и еще раз обнимаю его за талию. Крепко—крепко прижимаясь ухом к месту, где отчаянно бьется его сердце.
Руслан, не мешкая, берет меня в кокон своих рук. Заполняет собой всё недостающее пространство.
А мне так страшно и хорошо одновременно, что не передать.
Только жаль, что со Славой все закончилось подобным образом.
Надеюсь, он встретит девушку, которая ответит на его чувства взаимностью и будет по—настоящему счастлив.
Дни летят со скоростью света. Монотонные, спокойные, ровные. Но от этого гораздо более счастливые, чем те, которые до этого были заполнены скачущими эмоциями.
То, что я так боялась себе представлять, потому что мысли приносили боль, сейчас происходит в реальности. Вот только боли больше нет. Есть всепоглощающее счастье. По вечерам мы с Русланом смотрим фильмы, улегшись на диване, или гуляем в парке рядом.
Рабочий график у него нормированный. Устаёт сильно, да и как не уставать, если в жару нужно выполнять такую сложную физическую работу. Но Руслан не жалуется. Он вообще никогда не говорит ни слова о том, как ему сложно или как он хочет просто неделю ничего не делать.
Я бы поняла, скажи он это. Но Руслан не такой. Он сильный. А о его выносливости можно слагать легенды.
Раньше я не понимала, чего ему стоит содержать семью, учиться, а сейчас понимаю, как никто. Он ведь мог давно уйти. Начать свою собственную жизнь, не тратя денег на родителей. Оставить в прошлом меня и продолжать работать на Тихого, зарабатывая довольно неплохие и относительно легкие деньги.
Но он этого не сделал. Не упал на самое дно. А снова отправился вверх по своему нелегкому пути. Только теперь рядом с ним я. И когда он приходит домой, я стараюсь максимально сделать вечер для него комфортным.
Надо признать, за пару месяцев я научилась довольно неплохо готовить простые блюда.
Мама вернулась из—за границы и привезла деньги, которые откладывала там для нашей жизни.
Теперь нам с Русланом проще. Не нужно бояться, что на следующий месяц не хватит средств на квартиру, и переживать о продуктах.
Я предложила ему частью этих денег оплатить кредит, но он отказался. Сказал, что кредит выплатит сам. А на эту сумму мы можем покупать необходимые вещи для малыша.
Теперь в нашей небольшой комнате стоит еще и манеж. В котором ждут своего часа пошитые тётей Мариной человечки, шапочки, носочки и пинетки.
Рядом лежат бутылочки для воды, и постельное белье с машинками.
Мы очень ждем нашего Даню. А он нас радует активной игрой в футбол в моем животе. Точнее Руслана радует, а мне причиняет немалую физическую боль, как будто он в действительности готовится стать именитым футболистом, когда вырастет. Потому что удар у него дай Бог каждому.
Операция у мамы Руслана прошла успешно. Она довольно быстро пошла на поправку, хоть и ожидала, что будет гораздо хуже. И сейчас приходит к нам время от времени, чтобы принести пирожки или треугольники с мясом, которые я безумно люблю и поглощаю в нереальных количествах сразу за двоих. На работу её дядя Федя больше не пускает. Сказал, что теперь на ней только домашние заботы и помощь с будущим внуком.
Надо признать, отец Руслана очень изменился. Все—таки уверенность в завтрашнем дне и почве под ногами помогает человеку обрести такое необходимое спокойствие.
Мы даже с ним нашли общий язык. Он больше не смотрит на меня свысока, с долей зависти в глазах, а я вижу в нем заботливого мужа, который очень сильно любит свою жену и ценит Руслана.
Мой папа тоже заходил к нам на прошлой неделе. Сначала с пол минуты разглядывал мой уже довольно немаленький живот, а потом скупо сказал, что был неправ. На извинения это было мало похоже, но все же глаза его выдали. Как он не старался выглядеть невозмутимым и непрошибаемым, а скрыть вину не получилось.
– Я оставлю это вам. Не отказывайся, Дарья, – положил на комод толстую пачку денег. – Пригодятся.
Развернулся, и уже почти вышел, когда решил обернуться:
– Я надеюсь, мы сможем еще поговорить.
Я кивнула. Вероятно, для полноценного разговора он еще не созрел, но и того, что пришел уже было достаточно.
Деньги, мы конечно, тратить не стали. Положили в полку, авось действительно когда—то пригодятся. Пока нам хватало тех, что дала мама и зарабатывал Руслан.
Мама, кстати, вернулась к отцу. Сказала: «если этот олух прозрел, то не все еще потеряно».
Но рассказала ему о том, что собиралась от него уйти. «Пусть знает, чего ему могло стоить его упрямство», – сказала мне потом по телефону.
Что сейчас там между ними я не в курсе, потому что сосредоточилась на учебе.
