– Ты прав, Петрович, прав, – задумчиво соглашается Барский, но в голосе уже слышится недовольство. – Нельзя тебе работать здесь, – бросает он, как приговор.
Чёрт. Начинается.
– Я смогу, – спешу заверить. – Если что, ответственность за своё здоровье возьму на себя.
– На словах у всех всё гладко, – хмурится он, – а как дело доходит до происшествия…
– Ничего не будет, – отрезаю.
– Ну ладно, ладно… – взмахивает рукой босс. – Неугомонный ты. Здесь работать не будешь, как я уже сказал. Давай так: неделю понаблюдаешь за Петровичем, он тебя введёт в курс дела. Потом дам тебе бригаду на небольшом объекте – дача за городом. Я как раз людей собираю. Сможешь помогать бригадиру? А как руку восстановишь – подключишься ко всем.
– Конечно, смогу.
– Надеюсь. Главное, больше не прощайся с прошлым, а то для трупов у меня работы нет.
Даёт отмашку Петровичу везде водить меня за руку, а потом уходит.
Илона же задерживается.
– Давно не виделись, – смотрит на меня таким взглядом, будто действительно рада видеть.
– Есть такое. Ты как?
– Отлично, – беззаботно жмет плечами, – как раз думала чем заняться вечером и кажется вот придумала. Встречу тебя после работы и где—нибудь посидим.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Да ладно. Как старые знакомые. Ты же не окажешь мне?
– Илон..
– А—а, – показательно качает указательным пальцем, – мне нельзя отказывать, а то ведь могу папе пару слов шепнуть, и не видать тебе работы. – Широко улыбаясь, подмигивает мне, – заберу тебя в семь.
Разворачивается и, виляя бёдрами так, будто вокруг нет никого, кроме меня, отправляется вслед за отцом.
Пиздец. Вот только ее мне не хватало.
Весь день я наматываю на ус всё, что рассказывает Иван Петрович. Опыта работы на стройке у меня ноль, поэтому каждое его слово будто выжигаю на подкорке.
К вечеру обезболивающее, которым меня накачали в травматологии, перестаёт действовать, и каждая царапина, каждый синяк начинают заявлять о себе. Проглатываю пару таблеток, что выписал врач, и выхожу с объекта.
Прямо перед выходом припаркован черный мерседес, из открытого окна которого на меня смотрит кошачий взгляд девчонки.
Чёрт… я успел забыть о её обещании.
Вздохнув, подхожу к машине.
Илона кивает мне на другую дверь.
– Ну, падай.
В салоне, кроме неё, водитель и ещё один – по комплекции явно охранник.
– Поехали в бар, – приказывает девчонка.
– Запрещено, – коротко отрезает водитель.
– Сегодня можно. Я договорилась с отцом.
– Мне никаких указаний не поступало.
– Значит, он забыл. – в тоне появляются командные нотки, – И сейчас указываю я. Едем в бар.
– Извините, Илона Игоревна. Но в бар вас везти мне запрещено.
– Да твою ж мать! – взрывается она, резко дёргает ручку и выскакивает на улицу, так швырнув дверью, что машина дрогнула.
Я выбираюсь следом.
– Как они достали, – шипит, уверенно направляясь вперед.
Я оборачиваюсь. За нами на расстоянии пяти метров идут охранник и водитель.
– Весело тебе, – мысленно сочувствую.
– Да жесть. Никакой личной жизни, – бросает она, а потом резко оборачивается к ним и орёт: – А если я захочу с ним сексом заняться, вы будете смотреть? Или таких указаний вам тоже не давали?!
Ответа она явно не ждёт. Снова разворачивается ко мне и понижает голос:
– Можем сбежать, я знаю пару вариантов.
– Не надо. Они мне не мешают.
– То есть секс отпадает? – делает вид, что поражена до глубины души.
Я усмехаюсь.
– Получается, так.
– Фу, как некрасиво отшивать девушку, Руслан. – обиженно надувает губы.
– Также некрасиво, как и угрожать нажаловаться отцу, – бросаю ей ответку.
– Ой, ничего бы я не жаловалась. Ты мне слишком нравишься, чтобы включать свои сучьи повадки. Ну как твои дела, рассказывай? – забыв об обиде, смотрит на меня с интересом, – Ты все еще встречаешься с той своей Дашей?
Достаю сигарету, зажимаю в зубах, подкуриваю одной рукой.
– Все сложно, – отвечаю без подробностей.
– О как. Почему? Нервы тебе делает?
Если бы.
– Нет. Я сложный. Не она.
– Ты? – ее брови взлетают вверх, а потом она задумывается, – Хотя да. Ты простым не выглядишь. Но это даже и неплохо. Простых вокруг тьма и все они козлы. Но знаешь, если вдруг твоей Даше с тобой сложно, я знаю кое кого, кто не боится сложностей.
– Весьма лестно, – выпускаю дым из легких, – но боюсь кроме нее никто меня не потянет.
– Проверим? – во взгляде Илоны читается вызов и желание доказать обратное.
– Без вариантов. Сложность моя еще и в том, что мне самому никто кроме нее не нужен.
Илона театрально закатывает глаза.
– Как скучно, – фыркает, откидывая назад копну каштановых волос, – такой правильный аж противно.
– Ну тогда я пойду домой, чтобы от брезгливости тебя не вывернуло, – выкидываю в урну сигарету.
– Ладно уж, потерплю, – смеется она, и я тоже усмехаюсь.
Остаток вечера проходит относительно нормально. Илона рассказывает о том, как ездила с отцом в Индию, куда—то в заброшенное богом место. Жалуется на то, что он не дает ей спокойно жить, контролируя каждый ее шаг, и ограничил количество карманных денег.
Она щебечет, а я думаю о том, как сегодня Даша.
Легче ей или нет.
