Останавливается в паре сантиметров, но не трогает. Дышит тяжело, а я наоборот пытаюсь справиться с участившимся пульсом и дыханием.
– Всё с чистого листа, Даш, – произносит хрипло.
Встречаюсь с ним взглядом и едва его выдерживаю.
– Я рада за тебя. Если ты действительно сможешь и дальше держаться с правильной стороны, то увидишь, насколько жизнь лучше, когда живешь честно, – мой голос ломается.
Сказать это трудно, но я справляюсь.
В груди нарастает набат, сердце трепыхается, пока Руслан смотрит на меня сжав челюсти, так, будто держит в себе целую бурю.
– Я знаю, что причинил тебе боль, – произносит, вспарывая мою рану. – Не оправдал ожиданий. Знаю, что ты была на допросе и не выдала меня. Знаю, чего это тебе стоило. Знаю, как тебе было плохо. Потому что мне без тебя было не меньше.
– Нет, не знаешь, – мотаю головой, чувствуя, как бедное сердце сходит с ума. – Ты не знаешь! Да, я понимаю, что у тебя были совершенно другие заботы. Заботы о тете Марине и ее жизни. Я понимаю это, правда. Но ты просто ушел, Руслан. Не сказав мне ни слова. Принял решение и оставил меня позади, как нечто ненужное. – по щеке стекает слеза, и я быстро ее стираю, – Ты ни разу не поинтересовался как я. А ты был мне очень нужен. Когда папа настаивал избавиться от нашего с тобой ребенка, – достаю из недр то, что так долго причиняло боль. Лицо Руслана искажается, как от удара, щека дергается, взгляд темнеет. – Когда он лишил меня всего и выгнал из дома, также выбросив из своей жизни, как и ты. Когда я обживалась в общежитии с соседкой, которая меня терпеть не могла. Когда меня каждое утро выворачивало из—за токсикоза. Когда я плакала по ночам, думая о том, чтобы тебя не убили где—то. Тебя не было рядом. Поэтому не говори мне о том, что тебе было плохо. Ты выбрал это «ПЛОХО» сам. Для себя и для меня. И за всё это полностью несешь ответственность ТЫ.
Мой подбородок дрожит, горло раздирает. Ощущение, будто я сняла с себя кожу. Болит везде, каждая клеточка.
Руслан прикрывает глаза, но в следующий миг уже снова смотрит на меня.
И согласно кивает.
– Несу. Как крест, Даш. Каждую минуту. Я должен был уйти от Тихого давным—давно, но не всегда в жизни все происходит, так как мы хотим. У меня это не получилось. Поэтому ты права, я трусливо спрятал голову в песок, потому что думать о том, как ты, мне было физически тяжело. Я нарисовал себе картину того, как ты спокойно живешь дома, постепенно отпускаешь меня и начинаешь новую жизнь. Ту, где ты счастлива. Мне было так проще. Бороться со всем дерьмом, что меня окружает, нарисовав себе картину тебя счастливой. И я бы так и остался в этом дерьме, если бы не ты и … – опускает взгляд на мой живот, – наш ребенок. Ты напомнила мне о том, что мне есть ради кого выбираться из той тины, в которую меня затаскивало. Ты дала мне стимул. Ты – мой стимул, Даш.
Судорожно тяну в себя воздух.
Раньше бы я воспарила на седьмое небо от этих слов. Но сейчас…
– Поздно, Руслан. – Слышу собственный голос и удивляюсь, какой он у меня тихий и глухой. – Я верила тебе. Верила, когда никто не верил. А теперь… я не знаю, как верить снова. Я больше не могу тебе доверять, даже если бы и хотела. И эта квартира… – обвожу взглядом стены. – Спасибо тебе, но как только насобираю денег, я съеду.
– Куда?
Хороший вопрос. Если бы у меня был на него ответ.
– Найду. И верну все.
Ирония судьбы. Раньше Руслан всегда так говорил, если ему приходилось у кого—то занимать.
А теперь настала моя очередь. И в его глазах я вижу то, что раньше транслировали мои: желание поспорить, сказать, что отдавать ничего не нужно.
И чтобы он не успел озвучить всё это, я отхожу в сторону, открывая ему проход к двери.
– Оставь меня пожалуйста.
Кожей чувствую его прожигающий взгляд, но не смотрю на него. Не могу.
Обхватываю себя руками и отвожу взгляд.
– Десять минут. Я проверю проводку, – сдержанно отвечает он.
Руслан проходит мимо на кухню. Светит фонариком на розетки, обводит лучом света стены, прислушивается к тишине. И только потом обувается.
– Свет и электроприборы на кухне двое суток не включай. Пусть просохнут стены.
– Хорошо, – жду, пока он подойдет к двери и откроет ее.
Уже собираюсь закрыть за ним замок, но Руслан внезапно оборачивается.
Мы оказываемся с ним чересчур близко.
Оба застываем.
Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах, а потом снова возвращается к глазам.
– Достань меня из черного списка. – просит он, – Если вдруг что понадобится.
– А ты дай мне номер хозяйки, чтобы я связывалась с ней напрямую. И тогда мне не нужно будет дергать тебя.
Руслан несколько долгих секунд смотрит на меня, а потом все же диктует номер, и уходит.
А я, оставшись одна, откидываюсь на стену.
Нарываю вся, как открытая рана. Мысленно качаюсь на весах, на которых с одной стороны тот факт, что он не бросил меня одну, как я считала, и все эти месяцы старался помогать, а с другой – отсутствие веры в его слова.
В прошлый раз Руслан тоже говорил, что покончил с Тихим, но все оказалось иначе. И вот я качаюсь туда-сюда, полностью дезориентированная.
