Подходит к нему, и что-то ему говорит. Тихо, со своего места я не могу расслышать. Руки держит в карманах. Мне кажется, специально, чтобы не сорваться, и не наделать глупостей. Контролирует себя, раз он обещал.
Но мне все равно страшно. Я вижу, как он напряжен, как заострились скулы, и ходят желваки.
Я приклеилась к месту, вцепившись в свои несчастные костыли, и стою ни жива, ни мертва.
Но вот Гордей, разворачивается, и возвращается ко мне.
Кажется, что уже не так напряжен.
— Идем, — бросает он, снова обнимает, и мы, наконец, покидаем ресторан.
Добираемся до машины.
Гордей мне помогает, привычно предлагает донести на руках, но я как всегда отказываюсь.
Мне все еще не верится, что все закончилось, что все прошло без… ужасных последствий.
— Что ты ему сказал? — задаю я так волнующий меня вопрос.
— Это не для твоих нежных ушек, Бельчонок. Только обещай мне, что, если он сунется к тебе, пусть это будет лишь простой звонок, сообщение… Я не знаю, все, что угодно, ты сразу же сообщишь мне.
Он останавливает меня, поворачивает к себе, и заглядывает мне в глаза.
— Обещаешь?
— Хорошо.
— Хотя не думаю, что он решится. Не совсем же он идиот.
Мы садимся в машину, и выезжаем со стоянки.
Гордей ведет ровно, но при этом хмурится и молчит. Как-будто что-то обдумывает. Я понимаю, что, конечно же, встречу с Володей, что еще.
— Не обращай внимания на его слова, — произношу я осторожно. — Ты… не кидал меня, это я… ты знаешь…
— Я ему поверил… Хотя тогда уже довольно хорошо тебя знал… И потом тоже… Он… этот твой Володя, знает, на что давить…
Наблюдаю за тем, как его пальцы сжимаются на руле сильнее.
— Он не мой, и никогда им не был.
— Это теперь мне тоже известно со всей определенностью. Я жестил, когда ты уверила, что у вас ничего не было, а потом я решил, что не первый у тебя. Злился, что ты обманула, надавив на старую рану.
— Я помню это, — говорю я. — И я была в шоке. Потому что совсем без опыта. Мне было страшно.
Гордей кидает на меня взгляд, и в нем так много всего намешано. В основном, раскаяние и сожаление.
— Останови, пожалуйста, машину где-нибудь, — прошу я.
Он выполняет, и вскоре мы тормозим у обочины.
Я придвигаюсь, тянусь к нему и обнимаю.
— Что было, то было, — произношу я, облизнув губы. — И все равно мне не было неприятно в физическом плане, потому что с тобой. Только психологически. А сейчас… Сейчас я готова на эксперименты в сексе. Если хочешь, иногда можешь немного пожестить. Теперь… думаю, меня бы даже завело…
— Иди ко мне, — просит Гордей, и я перебираюсь к нему на сиденье.
Он легонько целует меня в губы.
— Не представляешь, как я жалею, что тогда сорвался и поверил ему, а не тебе. Именно поэтому я не стал ничего предпринимать сейчас. Не хочу повторения прежних ошибок. Не хочу, чтобы из-за него, или кого-то другого, у нас снова были проблемы. Ты понимаешь, Бельчонок?
— Да, — киваю я. — И благодарна тебе.
— В этот раз ты оказалась смелой девочкой, — говорит он усмехаясь, и выделяя слово "ты".
Я понимаю, что он намекает на пощечину.
— Я… он меня разозлил, — бормочу я, а мое лицо начинает гореть.
— Я видел. И теперь тоже опасаюсь. Оказывается, ты можешь быть очень опасной, даже кровожадной, когда захочешь.
— Вообще могу, — киваю я, вспомнив, какой взгляд бросила на Гордея девушка, сопровождавшая Володю.
Она пришла в ресторан со своим спутником, но при этом так разглядывала другого, в данном случае Гордея, будто готова была его сожрать.
— Например, если ты начнешь засматриваться на других девушек, — произношу я, жмурясь от удовольствия, потому что мужские пальцы начинают властно и собственнически скользить по моему телу.
— И что ты сделаешь? — спрашивает Гордей.
— Я… буду очень кровожадной, — повторяю слово, подобранное им же самим.
— Не уверен, что хочу это проверять, — усмехается он.
— Вот и не проверяй.
Гордей ведет пальцами по шее, а потом обхватывает мое лицо.
Я перестаю слышать звуки, чувствую нежность его ладоней, любуюсь любимым лицом. Он тянет меня на себя, притискиваемся лбами. Легонько целует меня в губы.
— Вообще даже мыслей нет, Арин, я хочу только тебя, — говорит он. — Хочу тебя замуж. Не уверен, что пойдешь за меня, но хочу официально. Давно созрел. Еще тогда хотел, и сейчас…
— Гордей, — ахаю я…
— Знаю, рано. Просто озвучиваю, до какой степени у меня к тебе все серьезно. На случай, если вдруг усомнишься. Мне важно, чтобы ты знала… Похер на всех. Хочу семью с тобой, чтобы не расставаться… Чтобы и дальше вместе…
— Гордей, я…
Замолкаю.
Мне нужно несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и продолжить говорить. Пульс тарабанит, словно сумасшедший, кровь разносится по венам с нереальной скоростью.
— Должна восстановиться вначале, и подписать контракт, который нельзя упускать. Я… все это знаю, Бельчонок.
— Я согласна, — выпаливаю я, пока во мне еще сидит смелость, потому что понимаю вдруг, отчетливо осознаю, что тоже этого хочу.
— Согласна выйти за тебя, Гордей, потому что тоже хочу, и… как ты сам сказал, похер на все…
И снова, блядь, не про нас…
